Она успела сделать полшага, намереваясь обогнуть несносного Зареченского, который с удивительным постоянством и точностью на корню обрубал все её душевные порывы и стремления. И чего, спрашивается, она ждала в этот раз?
Злясь в первую очередь на себя, что совершила очередную глупость и выставила себя, не пойми кем, она не уловила момента, когда тело Миши напряглось, и он осторожно, но решительно ухватил её за локоток.
– Ты охрененно выглядишь, когда ворчишь, полусонная.
Не успела Настя отреагировать и на его дальнейшие действия. Он нагнулся и впился голодными губами в её губы, мгновенно обжигая и ввергая в водоворот стихийного желания. Его губы были теплыми, они ласкали, сразу же стремясь проникнуть внутрь рта. Мужчина прижал её к себе боком, вплотную, одной рукой удерживая скулы. Он их ласкал пальцами, и те места, к которым он прикасался, начинали гореть.
Настя хотела воспротивиться, обидеться, потом передумала. Зачем? Поцелуи мужа ей нравились, чего тут лукавить, а лишать себя сейчас удовольствия – ради чего? Их перемирие и так было слишком шатким. Они оба, не сговариваясь, сейчас молчали и по поводу развода и по поводу дальнейших действий в этом направлении.
Настя изловчилась и обняла Мишу, чуть поцарапав его шею, пробравшись за ворот сорочки. Ей нравилось щекотать его ноготками, правда, видя, как она его «разрисовывала» в порыве страсти, ей становилось стыдно, но Миша ни разу ей ничего не выговорил, лишь единожды хмыкнул, рассматривая бедро.
– Всем спину царапают, мне бедро.
Настя усмехнулась в ответ.
– Не переживай, до спины тоже доберусь.
Сказала и прикусила язык, потому что увидела, каким стремительно задумчивыми становятся его взгляд и лицо в целом.
Настя ни на шаг не продвинулась в понимании мужа. Да и пустое это… Пустое… Каждый день она ждала фатальных слов: «Я начал бракоразводный процесс». И как бы им хорошо ни было в постели, как бы она ни горела от его поцелуев, факта их расставания никто не отменял.
Михаил оторвался от её губ и прошептал прямо в них:
– Я поужинал в ресторане с партнерами. Но я бы не отказался от десерта.
Сердце Насти ёкнуло в необъяснимой тревоге. Интуиция? Всё может быть. Сейчас она обострилась, как никогда. Словно предвестница надвигающейся беды, катастрофы, от которой невозможно скрыться.
Девушка отстранилась от мужчины, уперев руки ему в грудь.
Миша сразу же напрягся, нахмурился.
– Я что-то сказал не то?
Настя качнула головой.
– Извини, это я… Черт, голова что-то закружилась.
Она врала, и оба это понимали."
"– Я пойду… Тем более, если ты уже поужинал.
– Настя!
В голосе мужа проскользнули предупреждающие нотки, но девушка махнула рукой.
Она, не чувствуя ног, абсолютно не понимая своего состояния и резко испортившегося настроения, направилась к лестнице.