Автор
Вдохновленный плейлистом известного трэп-музыканта, роман "До того как" настраивает атмосферу будьдокеровского сюжета. Тонкие нити интригующего приключений ведут читателя к изнурительной борьбе за жизнь и свободу, где каждый шаг может быть финальным.
Уже поздно, Лэндон, поди, заснул там за просмотром «Сумерек». Стучу еще раз, и дверь открывается. Поняв, что это я, Лэндон напрягается. Делаю шаг ему навстречу, и он вскидывает руки, словно пытаясь защититься.
– Я не сраться пришел, – шепотом говорю. Вот он придурок, если думает иначе.
Сразу видно, он мне не верит. Ни вот настолечко.
– Тогда чего надо? – подозрительно спрашивает Лэндон.
Помахав рукой в воздухе, спрашиваю:
– Можно мне? – и указываю в сторону комнаты. Заглядываю в темное помещение: на стене висит плазма с диагональю, наверное, дюймов шестьдесят.
Оглядев меня с головы до пят, он видит трусы и вскидывает брови.
– Отвали – твоя мамаша их купила.
Лэндон прикрывает рот, пряча улыбку.
– Забей. – Иду дальше в ванную. Я знал, на что шел, не надо было с ним заговаривать.
– Постой, извини, – вскидывает он руки. – Мне стало смешно, потому что мама до сих пор покупает мне такие же трусы. Хотя я и объясняю, что они ужасны.
Да, немного смешно… но я не смеюсь вместе с Лэндоном.
– Я хотел поговорить с тобой о Терезе.
Лэндон на глазах становится чуточку выше, губы сжимает в плотную линию.
– А что?
– Так, – убирая волосы со лба, говорю я, – хотел убедиться, что ты в курсе. Она…
Лэндон снова вскидывает руки – на сей раз, чтобы заткнуть меня."
"– Тесса сама знает, что делает. И без меня разберется, взрослая. – Говорит он строго, но без злобы.
Не знаю даже, что и ответить. Я думал, он себя как гондон поведет, станет разыгрывать верного друга, убеждать ее, чтобы бежала от меня как можно дальше.
– Ну… – переминаюсь с ноги на ногу в коридоре. – Тогда я в кровать.
Обернувшись, замечаю, как он улыбается. Как-то неловко все вышло, однако лучше, чем я ожидал.
Приняв душ, возвращаюсь в спальню. Тесса лежит на кровати, свернувшись калачиком, точно котенок. Взгляд ее сразу устремляется на страшные трусы.
– А ничего так, – врет она.
Эти трусы – воплощенное уродство. В них не видно, какой у меня член.
