Автор
Вдохновленный плейлистом известного трэп-музыканта, роман "До того как" настраивает атмосферу будьдокеровского сюжета. Тонкие нити интригующего приключений ведут читателя к изнурительной борьбе за жизнь и свободу, где каждый шаг может быть финальным.
Мне показалось, что она обкуренная.
– Она ушла и не вернулась. Забей. – Схватив с полки книгу, кидаю ею в Нила.
Тот стонет и, обозвав меня козлом, уходит.
Взбешенный, еду в кампус. Там продолжаю донимать соседку Стеф.
– Я весь в нетерпении. Столько хорошего слышал про этот предмет, – втирает ей Лэндон, когда я пристраиваюсь к ним в хвосте. Должно быть, они реально сдружились. Тесса отвечает тихим голосом, а Лэндон ей улыбается. Улыбка Тессы так и лучится теплом. Я отворачиваюсь.
Так они нравятся друг другу? У нее ведь есть парень, тот, модельной внешности.
Где-то посреди лекции Лэндон выходит из аудитории, и Тесса отодвигается от меня подальше.
– На этой неделе у нас «Гордость и предубеждение» Джейн Остин, – объявляет профессор Как-его-там. Тесса улыбается. Да не просто улыбается – лыбится от уха до уха.
Ну еще бы, чиксы обожают «Гордость и предубеждение». С ума сходят по Дарси.
Смотрю, как Тесса собирает вещи: огроменный органайзер и кипа учебников (наверное, все учебники, доступные в нашей библиотеке).
Иду за ней следом. В коридоре говорю:
– Дай угадаю: ты без ума от любви к мистеру Дарси.
Грех не постебаться над ней.
– В него влюблена каждая женщина, прочитавшая эту книгу, – говорит Тесса, старательно не глядя на меня. На улице, на перекрестке она, прежде чем перейти дорогу, смотрит в обе стороны.
– Конечно, ты влюблена в него. – Я смеюсь и вдруг замечаю, что она уже почти перешла дорогу. Черт, вот ведь шустрая.
– Ты просто не в состоянии понять, чем привлекателен мистер Дарси, – пытается задеть меня Тесса.
В ночь смеюсь.
– Делать романтического героя из грубого и несносного существа? Это же глупо. Если бы у Элизабет была хоть капля мозгов, сразу его отшила бы.
Мисс Я-Сама-Гордость оборачивается и, к моему немалому удивлению, начинает хихикать. Невинно и искренне, как почти никто уже не умеет.
– То есть ты согласна, что Элизабет – дура? – дожимаю я.
– Нет, Элизабет – один из самых сильных и сложных литературных персонажей.
Она защищает Элизабет Беннет, как не стала бы защищать ни одна восемнадцатилетняя девушка. Меня разбирает искренний смех, и Тессу – тоже, а смех у нее мягкий и легкий, как пух.
Какого хрена…
Я замолкаю и отворачиваюсь.
Тесса – странная.
– Еще увидимся, Тереза. – Покидаю ее, направляясь в другую сторону.
