Фронтовые корреспонденции и стихи Константина Симонова, очерки и рассказы Леонида Соболева, Алексея Толстого, Аркадия Гайдара, Евгения Петрова, Валентина Овечкина неотъемлемо вошли не просто во фронтовой быт, но и в большую литературу!
Особенно же впечатляющими оказались — как этого можно и должно было ожидать — песни Великой Отечественной войны, начиная с её своего рода гимна: «Вставай, страна огромная!..»
Эти песни были тогда на передовой, в партизанских лесах, в заводских цехах и во фронтовых эшелонах не просто песнями. И поэтому они и после войны остались не просто песнями — их пели про себя и в компаниях, как бы приобщаясь к чему-то, всем одновременно дорогому, в знак общего взаимопонимания.
Есть редкое слово «шиболет», знакомое в русском языке, пожалуй, лишь по пушкинской строчке из «Онегина»: «Авось», — о, шиболет народный, / Тебе б я оду посвятил…» Шиболет — это тайное слово у некоторых племён, по которому узнавали своих… Песни военных лет стали для жителей Советской Вселенной своего рода шиболетом. По ним тоже узнавали своих — и на фронте, и в тылу, и за линией фронта…
Кто не знал в Стране Добра этого:
На позицию девушка провожала бойца,
Тёмной ночью простилася на ступеньках крыльца,
И пока за туманами видеть мог паренёк,
На окошке на девичьем всё горел огонёк.
Бьётся в тесной печурке огонь,
На поленьях смола, как слеза,
И поёт мне в землянке гармонь
Про улыбку твою и глаза…
Горит свечи огарочек,
Гремит недальний бой.
Налей, дружок, по чарочке,
Давно мы дома не были,
Шумит над речкой ель…
С берёз, неслышен, невесом, слетает жёлтый лист…
Старинный вальс «Осенний сон» играет гармонист…
Ночь коротка, спят облака,
И лежит у меня на ладони незнакомая ваша рука…
Прощайте, скалистые горы,
На подвиг Отчизна зовёт,
Мы вышли в открытое море,
В суровый и дальний поход.
А волны и стонут и плачут…
Соловьи, соловьи, не тревожьте солдат…
В Стране Советского Добра в любой компании достаточно было начать любую песню Великой Войны, и её тут же подхватывали — не надо было напоминать ни мелодию, ни припев — их знали все, потому что все были гражданами одной великой Родины и хотели одного, и думали об одном.
Да во многом и есть — несмотря на все усилия ельциноидов всех возрастов и уровней.
Я мог бы написать ещё много, но пора переходить, пожалуй, к новой главе, а я хотел бы коснуться ещё одной стороны войны — того, как работала во время неё советская наука.
Но вначале я позволю себе привести автоцитату из своей книги «Россия и Германия: вместе или порознь?» — то место, которое будет полезным для уяснения положения науки в царской России и в Советской России:
Этот эпизод полностью документален, и лишь беллетризован мной — я развернул данные протокола в диалог.