– Рано говорить об этом, мистер Клейн! Сегодня только наша помолвка, не свадьба.
Томас, довольно сидя в кресле, пожал плечами.
– А что? Не чужие же люди!
На диване развалился Адриан. Он с отвращением слушал все эти мерзкие беседы невесты и отца. Оба одинаково бесят его. Ему были чужды все эти любезности. Ему по сердцу было делать, как хочется, быть вольным. Хочешь грубить – груби, хочешь сделать – сделай. И он верил, что так и будет до конца его жизни.
А что получил? Его деспотичный отец насильно заставляет его жениться на нелюбимой девушке, угрожая тем, что причинит боль любимой. Круто! Конечно, Адриан подозревал, что женится по расчету. Но не ожидал, что это будет так быстро.
Клейна спасала мысль, что на приеме будут Бастлберги. Он не сдохнет со скуки. Они потусуются, Арту попускает слюни на Карин (и пусть не отрицает этого), а потом они поедут веселиться. В бар, в притон, куда угодно. Лишь бы подальше от банкетного зала.
Сердце кольнуло, когда он вспомнил о Мире. Он думал о ней все время. Что она делает? Что делала вчера? Как она? Самым сильным желанием Добермана было бросить все и кинуться за ней. Пусть даже насильно, но обнять. Снова ощутить ее рядом. Такой у него, Адриана, был нрав – делать даже то, что не нравится остальным. Пусть Райз ругается и пинается – он бы взял ее на руки и унес с собой.
Тяжело вздохнув, он посмотрел на Д’юппон. Ее рука лежала на его колене. Она улыбалась Томасу, а сама жалась к Адриану. Чертовщина! Да если бы его не было, она бы полезла и на Томаса. Разница-то невелика. Мерзко. До приема оставалось несколько часов. Быть может, за маской он сможет спрятать отвращение ко всем вокруг и к себе в первую очередь.
Адриан посмотрел на себя в зеркало. Он выглядел непривычно строго: пиджак, галстук, рубашка и узкие брюки. Ему даже пришлось нацепить «оксфорды». Бунтаря в нем выдавал край татуировки на шее, выглядывающий из-под рубашки, и кольца на пальцах. Он плотно сжал губы и тяжело вздохнул, пересиливая себя.
Нужно выйти из комнаты и идти на прием. Он начался уже полчаса назад, и за это время в холл набрело много людей. Адриан прислушался. Коридор был наполнен голосами.
Наконец он спустился к гостям. Все были красивые, счастливые. Зал пестрел разноцветными платьями, каждый держал в руке бокал с напитком и беседовал с остальными. На лицах гостей красовались маски. Черные, лиловые, с перьями или вышивкой.
Между гостями лавировали официанты, предлагая выпивку или закуски.
Какой отврат. Адриан привык к иным обстановкам. К визжащей от восторга толпе, громкой музыке, не менее громкому смеху, крепкому алкоголю в бутылках. К интересным, в первую очередь, разговорам, а не таким, какие требует этикет. Что обсуждали эти «сливки общества»? Погоду, архитектуру дома, хозяев.