Вот оно! Вот что поможет ему в борьбе с отцом – искренняя злоба.
В помещении повисла тишина. Томас вскинул брови. Он редко встречал отказ. И жестоко наказывал за непослушание.
Внутри него раздался импульс бешенства. Вены набухали на руке.
– Вот как? – сглотнул он. – Значит, хочешь отказаться от всего – девушки, денег, компании? И ради чего же? Ради мелких потасовок? Ради пьянок с оболтусами-друзьями? О, а может ради нищей жалкой девчонки?
Мутные голубые глаза отца вспыхнули. А у Адриана в груди все заледенело от ужаса. Томас замахнулся и резко метнул стакан в стену, который разлетелся на мелкие осколки. По полу растеклась жидкость. Морщины на лице стали глубже. Он полыхал гневом.
Адриан почувствовал слабость в ногах. Дыхание сперло.
– Это все ненастоящее, Адриан. Тебе только кажется, что ты любишь. Я тоже любил твою мать. Я дал ей все и отказался от всего ради того, чтобы быть с ней рядом. Но ты видишь? Ты видишь, что случилось? Она родила от другого, а потом просто исчезла! Растоптала все, что я создал для нее. Ей даже было плевать на тебя. Это та самая любовь, которая сейчас у тебя. Та же самая, мальчик. – Томас шагнул к Адриану. – Я не хочу, чтобы ты повторял мои ошибки. Я хочу видеть тебя счастливым, богатым, достойным сыном с такой же достойной женой.
Он оказался совсем рядом с Адрианом. Тон стал строже:
– Ты женишься на Карин и расстанешься с той. Иначе больше не увидишь ее. Ты понял меня?
Все вокруг потемнело и поплыло. Томас лишь молча кивнул, смерив сына ледяной улыбкой победителя. Да, он, несомненно, победил.
На ватных ногах Адриан поплелся прочь из гостиной. Он действительно не мог ничего сделать. Он был воспитан отцом с рождения. Он его и лелеял, и строго наказывал, и растил в целом. Ему невозможно было возразить – просто страшно. Томас Клейн мог что угодно. И поступил бы жестоко даже с собственным сыном. В своем желании получить результат Томас переходил границы. Поэтому и имел все.
Адриан не привык и не мог перечить ему. Сейчас он пытался перебороть себя, защитить Лиама и Миру.
Но не смог. Отец обошел его и здесь. Если Адриан сам был готов получить по шее, защищая Миру, то ставить под удар ее саму не мог. Томас сказал, что уничтожит ее, если Адриан откажется от помолвки.
Что ему оставалось делать?
Все катилось к чертям.
Очнулся Клейн только некоторое время спустя, когда понял, что крепко сжимает руль своего мотоцикла. Он стоял у дома Миры. На улице уже смеркалось, а свет в ее квартире не горел.
Тревога душила его. Он слез с мотоцикла и кинулся к домофону.
У Адриана выступил пот на висках. Уши заложил стук сердца. Снова.
Миры нет дома. Она обещала, что останется там до прихода Адриана. Она же не могла уйти.
Но ее не было дома. Не было, черт возьми.