В этой книге Доблесть великанов исследует глубину взаимоотношений между нации и ее интеллектуалами, показывая, как идеи и политика могут заставить людей смиренно подчиняться или бунтовать. На побережье Французской Ривьеры, где знаменитые дни отдыха приносят мгновенные перемены в людях, автор исследует эту же тему — как мир вокруг может заставить нас измениться или подчиниться его течению....
Вас сразу вычислят. Особенно твоего друга. Ты въехал в страну по международному голубому паспорту эксперта ООН, а твой напарник Эдгар Вейдеманис наверняка предъявил российский паспорт, и теперь его будут искать с удвоенной энергией. Мой совет – снимите как можно больше наличных денег в автоматах, расположенных достаточно далеко от этого отеля, чтобы вас не смогли вычислить по кредитным карточкам."
"– А мой совет – быть предельно осторожным, – ответил Дронго. – Сиди спокойно и слушай, что я тебе скажу. Только не нервничай.
– Нет. Я приехал на такси.
– Очень хорошо. Тогда поймаешь такси. Он уверен, что мы ездим на своих роскошных автомобилях, и наверняка ждет, когда мы спустимся за ними в гараж. Американцам трудно представить европейцев, которые находятся в стране и не имеют своего средства передвижения.
– Я уведу его отсюда, – решительно произнес Лоусон.
– Только не спеши, – посоветовал Дронго, – он приехал сюда, чтобы выследить нас. Интересно, что он приехал сразу следом за тобой, значит, «вел» тебя от здания полиции. Видимо, он человек с железными нервами, если может позволить себе подобное хамство. Будь осторожен. Постарайся от него оторваться. И обрати внимание, в какой машине он за тобой поедет.
– До свидания. – Лоусон поднялся, кивнул на прощание и пошел к эскалатору.
Он был уже на эскалаторе, когда неизвестный поднялся и пошел следом. Дронго переглянулся с Эдгаром. Стало понятно, что им нужно собраться и выехать в течение нескольких минут. И оба, не сговариваясь, бросились к лифту. Незнакомец спустился следом за Лоусоном, подождал, пока тот поймает такси и назовет адрес. Когда машина уехала, он не стал ее преследовать. Неизвестный, а это был Стивенс, помнил категорическое указание Нельсона.
