В этой книге Доблесть великанов исследует глубину взаимоотношений между нации и ее интеллектуалами, показывая, как идеи и политика могут заставить людей смиренно подчиняться или бунтовать. На побережье Французской Ривьеры, где знаменитые дни отдыха приносят мгновенные перемены в людях, автор исследует эту же тему — как мир вокруг может заставить нас измениться или подчиниться его течению....
Высокий, широкоплечий мужчина, которому явно за сорок. Редкие волосы уже начали седеть. Пристальный, внимательный взгляд, большой лоб, тонкие губы, очерченные скулы. Достаточно легко запоминающийся образ, который сложно с кем-то спутать. В разных странах мира его обычно принимают за итальянца. Наверное, есть некое сходство. И к нему часто обращаются на итальянском языке. Его супруга – итальянка Джил – часто удивляется этому обстоятельству.
Он отвернулся и, вернувшись в гостиную, уселся в кресло. Интересно, почему понадобилась такая срочная встреча.
– Ты все время будешь меня охранять? – усмехнулся Дронго.
– Я предупредил одного из наших друзей, чтобы позвали меня, когда ты закажешь что-нибудь в ресторане, – пояснил профессор.
Официантка вкатила столик в номер. Подала счет, чтобы гость расписался, и удалилась.
– Спасибо за заботу, – сказал Дронго, обращаясь к Лоусону. Тот пожал плечами и тоже вышел из номера."
"Хорошо заваренный чай немного взбодрил Дронго.
– Вы можете идти, господин Лоусон, – сказал он. Судя по голосу, это была женщина, правда, с очень низким голосом.
Не сказав ни слова, профессор вышел из номера, закрыв за собой дверь.
– Садитесь, – разрешила незнакомка.
