В этой книге Доблесть великанов исследует глубину взаимоотношений между нации и ее интеллектуалами, показывая, как идеи и политика могут заставить людей смиренно подчиняться или бунтовать. На побережье Французской Ривьеры, где знаменитые дни отдыха приносят мгновенные перемены в людях, автор исследует эту же тему — как мир вокруг может заставить нас измениться или подчиниться его течению....
Даже ты не знаешь, кто был в курсе моего предложения. Поэтому вы ничего и не можете найти.
– Я уже тебе говорил, что претензии не по адресу. Но сейчас необходимо думать о твоей безопасности. Где ты находишься? Я приеду и заберу тебя, прямо сейчас.
– Нет, – снова возразил Дронго, – мы встретимся завтра, как и договаривались.
– Это глупо и опасно, – настойчиво повторил Лоусон, – мы обязаны тебя защитить. Скажи, где вы сейчас находитесь?
– Дай мне время, Кевин. Это вопрос моей профессиональной гордости. Неужели ты действительно ничего не понимаешь? Ты ведь симпатизировал Вирджинии.
– Твоя месть становится опасной. Сейчас не время для личных счетов, – проворчал Лоусон.
– Это не личные счеты. У меня есть еще обязательства перед вами. Давай не будет больше пререкаться. Завтра днем мы улетим в Майами, а оттуда на Багамы. Спасибо за ваше предложение.
– Тогда оставайся на связи, – предложил Лоусон, – постарайся хотя бы не выключать свой телефон.
– Я хотел его выбросить.
– Не нужно. Постарайся не расставаться с ним до завтрашнего дня.
– Хорошо. Скажи, как убили Гальярдо. Ты знаешь подробности? Его не отравили?
– Нет. По дороге на работу его застрелил неизвестный мотоциклист. Сейчас в Мадриде ищут этого убийцу. Все произошло практически мгновенно. Они затормозили на светофоре буквально перед зданием банка. Гальярдо уже предупредили, к нему вылетели двое наших людей. Он должен был войти в свой кабинет и дожидаться прибытия наших сотрудников.
– Торопились, – понял Дронго, – не стали даже пытаться имитировать самоубийство или отравление. Очень торопились. Ты случайно не знаешь, почему?
– Если бы я знал, то это расследование поручили бы мне, – в сердцах произнес Лоусон. – Никто ничего не может понять. Ты не представляешь, что сейчас творится в Европе. Из списка, который мы тебе дали, погибло уже двое. Остались пять человек.
