После ужина Мисаки, как обычно, пришла в парк и увидел двух громко ругающихся и дерущихся мужчин. Когда она поняла, что я был одним из них, она очень расстроилась.
Собравшись с духом, она попыталась помочь мне. Вокруг не было никого, у нее не было сотового телефона, и она не знала, что делать. Наконец, она решила притвориться, что зовет полицейского, чтобы спасти меня.
— Я не могу в это поверить! Я так переживала! Я думала, что тебя убьют!
Мне не хотелось расстраивать Мисаки, она даже начала плакать. Я решил развеселить её занятной историей.
— Ну, в тех кустах я увидел девушку, на которую напал маньяк. Я подошел, чтобы попытаться спасти девушку, но вдруг насильник выскочил из кустов. Он вытащил из кармана нож и набросился на меня! Это было очень опасно! Если бы не я, ту девушку могли убить.
— Это очередная ложь, не так ли?
— Чем ты на самом деле занимался?
Мисаки еще больше расстроилась и устроила мне еще одну взбучку,
— Это очень плохо. Нельзя драться со своими друзьями, даже в шутку. Насилие — это ужасно. — пробормотала она, сидя на скамейке.
— Да брось. Не будь такой серьезной. Это было довольно весело, я никогда не бил никого, и меня самого не били. Я на удивление хорошо себя чувствую —
— Я же сказала, это плохо!
— Почему? Карате идет только на пользу, — я показал ей пару ударов, словно дрался с невидимым противником. Когда я показал правый хук, Мисаки задрожала и прикрыла голову руками.
Она взглянула на меня сквозь руки.
— В чем дело? — спросил я.
Она не ответила, но опустила руки. Я еще раз притворился, что делаю правый хук. И снова Мисаки прикрыла голову обеими руками. Её реакция показалась мне забавной, и я еще несколько раз повторил этот ненастоящий удар. В конце–концов, Мисаки сжалась и замерла, спрятав голову.
Рукав ее свитера сполз до локтя, и я воспользовался возможностью полюбоваться её кожей.
В синеватом свете фонарей я увидел, что её рука была усеяна чем–то похожим на следы от ожогов. Это были круглые шрамы, примерно пять миллиметров в диаметре. Они очень напоминали мне отметины, которые деревенские хулиганы выжигали друг–другу сигаретами, чтобы доказать свою крутизну.
Заметив мой взгляд, Мисаки одернула рукав.
— Ты видел? — спросила она дрожащим голосом.
— Видел что? — я притворился, что не понял, о чем она говорит.
Тогда я вспомнил, что Мисаки всегда носила одежду с длинными рукавами.
