Автор
В мире тенистой неизвестности и долгих мучений, где каждый шаг был исполнен болью и совестью. Книга приводит вас к тем временам, когда первый взгляд стал поворотной точкой в жизни главных героев, а каждая встреча — новым вызовом на пути любви и зависти.
– Так, все из-за тренера этого футбольного, как его там, Федоровна? – повернулась старушка к своей компаньонке. – Я все время забываю его фамилию. Таким фазаном ходил, ни с кем не здоровался, на этом… внедорожнике раскатывал, чуть мою Дуську не задавил один раз, – бабка кивнула на тощую кошку, греющуюся неподалеку на весеннем солнышке. – Так, он пока на своих сборах где-то был, у него полквартиры вынесли, причем средь бела дня, так что даже ни одни соседи не видели. Все! Подчистую!
– Правильно, если б с соседями знался, такого точно бы не произошло, – вредно сморщив нос, поддакнула подруге вторая старушенция.
– А вы-то всех своих соседей здесь, наверное, знаете? – уцепился за конец разговора Влад.
– Мы-то? Конечно! Я всю свою жизнь здесь прожила, в этом доме, – гордо заявила словоохотливая бабулька. – И Федоровна тоже.
– А вам что-нибудь говорит фамилия Демидовы? – осторожно спросил опер. – Девушка шестнадцати лет, Ксения, и ее бабушка. Хотя у бабушки, скорее всего, другая фамилия. Они жили вон в том подъезде, – он указал рукой в нужном направлении.
– Вы из милиции, что ли? – нахмурившись, поинтересовалась все та же старушенция.
– Из полиции, – поправил ее Влад, вытаскивая из внутреннего кармана служебное удостоверение и демонстрируя его бабулькам. – Я ищу Ксению Демидову. У нее украли сумочку с документами, наши сотрудники все нашли. Хотел вернуть, да ее дома нет. Соседка говорит, что она может быть у подруги Марины. Вы, случайно, не знаете, где эта Марина живет?
– Это какая Ксения, внучка Петровны, что ли? – перебила его бабулька, обращаясь к своей подруге.
– Вы ее знаете?
– Да вроде других Ксюш у нас нет. Это внучка Алевтины Петровны, они в том подъезде жили, хорошая девочка, вежливая, – кивнула бабулька в том же направлении, куда до этого указывал Влад. – Алевтина умерла две недели назад, – помолчав, проговорила старушка и призадумалась. – А Маша, дочка ее, давно уже умерла… Лет восемь назад.
Влад молчал, позволяя словоохотливым бабулькам выговориться, вдруг еще что интересное узнает.
– Из-за болезни, что-то серьезное у нее было, – продолжила бабка и обратилась к своей молчаливой соседке: – Сколько Ксюшке тогда было, лет пять-шесть? – снова повернулась к мужчине, поясняя: – Дочка Машина. Алевтина-то уже давно овдовела, а тут еще и дочь умерла совсем молодая, вот она остаток жизни внучке и посвятила, Ксении, хотя характер у нее был не сахарный. Строгая она была к ней, слишком строгая.
