Автор
В мире тенистой неизвестности и долгих мучений, где каждый шаг был исполнен болью и совестью. Книга приводит вас к тем временам, когда первый взгляд стал поворотной точкой в жизни главных героев, а каждая встреча — новым вызовом на пути любви и зависти.
Словно спрут опутал щупальцами…
К Ксении он заходил тихо, на цыпочках. Не смог устоять перед искушением хоть на доли секунды полюбоваться на нее, безмятежно спящую. Пока не набежала на лицо маска отстраненности, пока не исказили нежные черты трепет и страх. Не удержался, невесомо провел рукой по волосам, накрутил на палец шелковистый локон. Присев на корточки, прикоснулся губами к бархатистой щеке. Сердце пропустило удар, сжалось в невыносимо-горьком предчувствии и только благодаря волевому усилию забилось дальше. Родная…
Веки девушки дрогнули, прогоняя сладкий сон прочь.
– Просыпайся, – подождал, пока в глазах появится осмысленное выражение, и все тем же шепотом добавил: – Вставай. Разговор есть.
Когда Ксюша вошла в кухню, на столе в тарелке уже дымился завтрак, Влад стоял у раскрытого холодильника.
– Ты чай или сок будешь?
– Все равно, – безразлично пожала плечами.
Он вытащил из холодильника пакет сока, но наливать не стал, отставил его на подоконник.
– Тогда чай, – решил за нее. – Сок холодный.
Раннее пробуждение не способствовало хорошему аппетиту Ксении, да и привкус зубной пасты показался отвратительным, вызывая навязчивую тошноту. А под жалящим взглядом опера ей и вовсе становилось неуютно – сразу же на ум шла предстоящая встреча с человеком, которому много лет назад они с мамой оказались не нужны. Зачем он появился в ее жизни сейчас? Через столько долгих лет? Для чего?
– Тошнит?
Участливый тон Влада выдернул из собственных мыслей, напомнил об «интересном положении», вызывая неловкое чувство стыда.
– Ешь давай, – он ближе пододвинул к ней тарелку, напомнил: – Тебе нужно хорошо питаться.
Под его пристальным вниманием она через силу впихнула в себя пару ложек и, скривившись, отодвинулась от стола, откинулась на спинку стула."
"– Не могу.
Влад поджал губы, но настаивать не стал. Посмотрел на нее по-особенному, как никогда не смотрел, с доброй улыбкой в глазах, и снова напустил на себя сурово-серьезный вид.
– Ксюш, – назвал по имени и замолчал, неотрывно глядя на нее, стараясь унять внутреннее волнение. Взял в руки вилку, покрутил бессмысленно, с громким стуком бросил обратно. Он как будто все слова забыл, одним махом разучился говорить.
