Автор
В мире тенистой неизвестности и долгих мучений, где каждый шаг был исполнен болью и совестью. Книга приводит вас к тем временам, когда первый взгляд стал поворотной точкой в жизни главных героев, а каждая встреча — новым вызовом на пути любви и зависти.
– Паспорт с собой?
Она, не говоря ни слова, выудила из маленькой сумочки красную книжечку, не глядя, протянула ее оперу.
– Живешь где? По тому же адресу, где прописана? – спросил он, после того как они уединились в допросной. – С кем?
– С мамой, – без промедления отозвалась девушка. Это был ее первый привод в полицию, поэтому она старалась вести себя так, чтобы не злить мужчину.
– Москвичка? – Демидов еще раз пролистал документ, удостоверяющий личность. – Иващенко Екатерина Алексеевна, – отчетливо прочитал фамилию, имя.
– Нет, – задержанная отвела взгляд, – первый раз.
– А если честно? – криво улыбнулся опер, при этом глаз его улыбка не задела.
После недолгого колебания, Катя заговорила сбивчиво:
– Я просто… с девчонками… К ним… гости приходят…
– Сколько? – прервал Влад ее путаные объяснения.
Девушка запнулась, озадаченная его вопросом. Что он имеет в виду? Стоимость услуг? Но зачем? Она непонимающе уставилась на него.
– Сколько уже занимаешься этим? – повторил вопрос мужчина, не отводя от нее пристального, тяжелого взгляда, который выдерживать становилось все труднее и труднее.
"– Два месяца, – она опустила глаза в пол, разрывая тягостный для нее зрительный контакт. И обстановка вокруг нагнетала страху, усиливая чувство дискомфорта – темные стены, решетка на закрашенном краской окне, из мебели только стол и грубые, скрипучие стулья.
– До этого привлекалась? Была уже в полиции?
Иващенко лишь покачала головой, но уже через секунду взволнованно затараторила, заискивающе заглядывая в лицо Владу:
– А что со мной будет? Мама узнает?
– Конечно, узнает, – уверенный и равнодушный ответ пригвоздил ее к стулу, вызвал на глазах неподдельные слезы.
– Пожалуйста, только маме ничего не говорите, – прикусив губу, взмолилась девушка.
– Маме не говорите, – передразнивая ее, вздохнул Демидов. – Тебе сколько лет?
– Девятнадцать, через месяц двадцать будет.
– Совершеннолетняя.
– У меня мама одна, и я ей хочу помочь. Она мне учебу в институте оплачивает, – попыталась объясниться Катя, но опер ее прервал:
– А ты, вместо учебы, с мужиками за бабки спишь. Другой работы не нашлось? – на что та лишь пожала плечами.
Ясно. Девчонка пошла по линии наименьшего сопротивления. Или сама догадалась, или подруги надоумили, как можно особо не напрягаясь зарабатывать деньги и на учебу, и на шмотки, и на помощь маме.
