Лида сидит за столом, пытаясь сосредоточиться на слушании лекции по сложной теме. Нервозность и тревога накапливаются в груди, словно козявки под кожей. Она невольно прислушивается к улице — шум подъезжающей машины, тихий шелест шин на покрытой резинах асфальте. Каждое мгновение кажется вечностью, и она не может смириться с мыслью о возможной отмене экзамена сегодня....
Серый был говнищем по жизни, но в целом правильным пацаном. И эта его заморочь на принцессе казалась странной.
Хотя Влад его понимал, конечно. Он и сам глаз от нее оторвать не мог. И рук убрать. Физически просто не мог. Потому и забрал себе сразу, как увидел. Не думая ни о чем. И о ней тоже не думая.
Но так это он! Потому что это его принцесса! Это его девочка с голубыми волосами! Это к нему она приходила в снах и спасала! Это он мог о ней думать, трогать ее, целовать ее!
И никто другой!
Поэтому Серый, конечно, получил по полной программе.
И то, что сдох, было для него благодатью.
А Влад, все-таки не поверив до конца, что козлина мог действовать самостоятельно, долго и тщательно перебирал ряды тех, кто был близко. И далеко. И поставил это дело на постоянную основу. И знал, что больше не расслабится ни на минуту. Потому что у него чуть не забрали единственное, что имело ценность. Принцессу. А теперь у него есть еще и Артем. Артем Владимирович. Сын.
И сказать, что Влад боялся, значило ничего не сказать.
Страх, появившийся, когда тварина украл Лиду, никуда не делся и не забылся. Это дикое ощущение в груди теперь постоянно было с ним. И, скорее всего, останется до конца его дней.
И хер с ним. И хорошо даже. Потому что не даст расслабиться, пропустить опасность.
Влад резанул взглядом по сторонам. Братва на месте. Тихо и незаметно, страхуют с трех сторон.
Еще трое ушли за Лидой.
Его наивная девочка. Думает, что он позволит ей расхаживать в одиночестве. Такая самостоятельная. Такая довольная собой. И спокойная. И это главное. И только ради этого стоит подождать.
И Влад готов ждать, хотя терпению скоро настанет пиздец. Потому что невыносимо, невозможно смотреть на нее и не прикасаться. Не целовать, не тискать. И спать без нее не получается.
Влад все чаще ночует в машине, рядом с ее домом. Так, чтоб она не видела.
Хорошо, что хомяк вместительный. Но все-таки для его габаритов маловат.
Влад слушает, как она утром просыпается, как кормит Артемку, поет ему песенки. И каждый раз, когда она своим нежным голоском воркует над сыном, их сыном, Расписной радуется, что поставил по всему дому прослушку, и теперь есть иллюзия, что он участвует в их жизни.
Влад закрывает глаза и представляет, что сидит не в хомяке, а в соседней комнате, и вот-вот дверь откроется, и войдет она, его девочка, его принцесса, с их сыном на руках.
