Лида сидит за столом, пытаясь сосредоточиться на слушании лекции по сложной теме. Нервозность и тревога накапливаются в груди, словно козявки под кожей. Она невольно прислушивается к улице — шум подъезжающей машины, тихий шелест шин на покрытой резинах асфальте. Каждое мгновение кажется вечностью, и она не может смириться с мыслью о возможной отмене экзамена сегодня....
Поняла?
– Да, да… – Лида отчего-то перешла на шепот, сходя с ума от страха, – конечно…
Мужчина еще какое-то время пристально смотрел ей прямо в глаза, гипнотизируя, как удав кролика, затем внезапно улыбнулся, довольно и устало.
– Не бойся, котенок, дядя не обидит!
И отпустил, наконец-то.
Лида отшатнулась от него, убежала на кухню, упала на табуретку, переводя дыхание.
Страшный. Боже мой, какой он страшный!
О чем она только думала, когда тащила его в дом?
Что же делать теперь?
Убежать?
А куда она убежит?
В полицию?
Но ведь он не шутил, когда угрожал ей.
Лида вспомнила его ледяные глаза, светлые и острые, жесткий контур губ.
Не шутил.
Меньше всего ей хотелось навлечь на себя гнев такого хищника.
Хоть она и спасла его, но звери обычно не знают благодарности.
Глупая, какая же глупая!
Сама полезла, сама притащила.
Вот и отсиживайся теперь на кухне, идиотка!
– Эй, ты где там, котенок? – голос из зала звучал значительно бодрее, – у тебя попить есть что-нибудь? И пожрать?
Лида поднялась и пошла делать своему непрошенному гостю бутерброд, отчаянно надеясь, что он все таки уберется в скором времени из ее дома.
3
В выходные смен в больнице не было, занятий в колледже тоже, и Лида с огромным удовольствием валялась в кровати до обеда.
Валялась бы.
Если б не Влад.
Спасенного ею мужчину, парня, звали Влад. Фамилии он не назвал, да Лиде и не интересно было.
Влад, так Влад.
Ушел бы побыстрее.
За ночь он отдохнул, выспался. Лида сменила повязку на боку, посмотрела швы.
Все было в порядке.
Вколола антибиотик, оставшийся от бабушки.
Дозу даже не рассчитывала особо. Такого слона не проймет.
Тихонько разглядывая его, с довольной физиономией сидящего на ее маленькой кухне, занимающего все пространство, в который раз уже удивилась, как ей удалось его дотащить накануне.
Влад был огромен.
Он развалился на слишком хрупкой для него табуретке, облокотясь мощными ручищами о стол. На груди его, выползая контурами на шею, цвела затейливая татуировка.
На спине была вытатуирована икона.
Смуглость расписной кожи очень подчеркивала белая линия перевязки.
Лида поставила перед ним чашку с чаем и тарелку с бутербродами, помолчала и решилась все-таки:
– Влад, я так понимаю, ты себя лучше чувствуешь?
– Гонишь, котенок? – прищурился он весело, отхлебывая чай.
