София испытывает шок от предложенной теткой идеи о продаже себя. Она не может выговорить это слово, но надежды на то, что это сон, исчезает как только Регина хихикает в усыновлении предложения. Несущаяся мысли идентифицируют страх и беспомощность Софии в неизвестной ситуации....
Долго пытаюсь справиться с навороченной кофемашиной, но побеждаю в этой борьбе с техникой. Или, скорее всего, это машина надо мной сжалилась и сдалась, выдав мне латте.
Собираю волосы в пучок, надеваю Наташин фартук с кружевными рюшками и начинаю готовить праздничный ужин. Я даже не знаю, приедет ли Адамади или нет, но надеюсь, что он не оставит меня одну.
Где-то в обед, когда меня одолевают сомнения и отчаянье, на телефон приходит сообщение: «Накрывай стол в гостиной и надевай красивое платье, зайка, я приеду к десяти».
На часах почти десять. Стол накрыт. Я выключила свет, зажгла на елке огни и свечи. Не хватает только камина, но, к сожалению, я не могу его разжечь. Красиво, уютно, пахнет мандаринами, хвоей и вкусной едой. По крайней мере, я очень надеюсь, что это вкусно. Я старалась.
На мне синее платье без рукавов с широкой юбкой до колен и с атласной лентой вместо пояса.
Нервно поправляю скатерть и осматриваю стол: утка с апельсиновым соусом, пара традиционных салатов. Может, Константин и не ест такое, но я не представляю Нового года без оливье. Еще я сделала тарталетки с икрой и красной рыбой, выложила в вазу фрукты и конфеты. А теперь нервно поправляю волосы и хожу по гостиной, не зная, куда себя деть.
Я вижу, как его машина останавливается возле главного входа, и отбегаю от окна. Сначала встаю возле елки, а потом понимаю, что это глупо — я как ребенок в ожидании Деда Мороза, поэтому сажусь в кресло, пытаясь расслабиться.
Вопреки моим ожиданиям, Адамади не в костюме, каким я привыкла его видеть. На нем синий джемпер в тон моему платью и потертые джинсы.
— Привет, — улыбаюсь ему в ответ и замираю.
— Добрый вечер, София.
