София испытывает шок от предложенной теткой идеи о продаже себя. Она не может выговорить это слово, но надежды на то, что это сон, исчезает как только Регина хихикает в усыновлении предложения. Несущаяся мысли идентифицируют страх и беспомощность Софии в неизвестной ситуации....
Моя девочка уплывает, прикрывая глаза, дрожит, царапает меня ноготками и кусает мои губы, пытаясь сдержать рвущиеся крики. Да! Ее сексуальность до конца не раскрыта, и, когда цветок наберет цвет, все достанется мне. Я жадный, моя хорошая, я все у тебя отберу.
Кожей чувствую, как волна оргазма идет по ее телу и яркими вспышками передается мне, замедляюсь, скользя пальцами по пульсирующему клитору, продлевая ее удовольствие. София содрогается, глотая воздух. И все, меня срывает. Резко разворачиваю ее спиной к себе и тяну за бедра, вынуждая прогнуться.
— Руки на кафель! — командую, удерживаю бедра, потому что она потеряна, продолжает плыть и содрогаться.
Резко вхожу в мокрое лоно сильным толчком, до конца. София вскрикивает и замирает, туго сжимая член мышцами. Торможу себя, хотя это дается с трудом, наклоняюсь, целуя дрожащие плечи, водя губами по мокрой коже.
— Если больно, я остановлюсь… — шепчу ей в кожу, а сам зажмуриваюсь, потому что остановиться нереально, особенно когда ее мышцы до сих пор вибрируют, сжимая меня,
— Нет… — выдыхает она.
"И я срываюсь, впиваюсь в упругие бедра, набирая темп, преодолевая сопротивление ее внутренних мышц. Это хорошо, до одури, до потемнения в глазах, до полной потери контроля. София не может стоять, руки то и дело соскальзывают с кафеля от сильных толчков, с ее губ срывается вскрик. Собираю ее мокрые длинные волосы и тяну на себя, вынуждая встать, одной рукой фиксирую ее под грудью, а второй накрываю сладкий ротик, чтобы мы не сильно шокировали ее маму.
— Знала бы ты, как в тебе хорошо, моя маленькая, — задыхаясь, шепчу ей на ушко, имея ее глубокими, сильными толчками. — Горячо, тесно, сладко, — продолжаю шептать, ощущая, как ее вновь начинает потряхивать. Женщины любят ушами, их можно завести словами, хриплым шепотом на ушко.
— Ты знаешь, сколько всего мне хочется сделать с тобой, зайка, чтобы кричала и умирала в моих руках от наслаждения. У нас тобой будут миллионы сладких смертей, — выдыхаю, прикусывая ее ушко.
София опять начинает оседать. Подхватываю ее, прижимаю спиной к груди и завожу нас под тёплые струи воды. Она запрокидывает голову мне на плечо и устало прикрывает глаза.
