София испытывает шок от предложенной теткой идеи о продаже себя. Она не может выговорить это слово, но надежды на то, что это сон, исчезает как только Регина хихикает в усыновлении предложения. Несущаяся мысли идентифицируют страх и беспомощность Софии в неизвестной ситуации....
Его ласка обманчива, за ней всегда следует либо боль, либо унижение. Слышу, как его дыхание становится более глубоким, а руки уже перебирают волосы без расчёски. Он наклоняется и, как всегда глубоко, вдыхает мой запах, ещё и еще, словно выпивая меня. По телу разбегается нервная дрожь, когда он заправляет мои волосы за уши и прикасается к мочкам. Закусываю губу, чувствуя, как к уху прикасается что-то холодное. Всхлипываю, когда Константин вдевает в мое ухо что-то тяжёлое, но глаза не открываю. Он повторяет то же самое с другим ухом и опускает руки мне на плечи, немного сжимая.
— Открой глаза, — тихо, но требовательно просит, кажется, он по-другому и не умеет. Только требования и приказы. Этот мужчина не знает слова «нет» и не привык к отказам.
Распахиваю глаза и вижу серьги в ушах. Тёмно-коричневые камни переливаются разными оттенками от благородного черного до светло-кофейного, и их обвивает белое золото. Очень красиво, словно темную застывшую каплю держит благородный металл, не давая ей скатиться. Восхитительно, но холодно.
— Это коричневый бриллиант. Редкий камень. Очень подходит к твоим глазам. Они также меняют цвет от нежного кофейного до темного в зависимости от эмоций, — вкрадчиво произносит он.
— Спасибо, но… — хочу потрогать камни и боюсь к ним прикоснуться. — Но мне это не нужно!
Адамади усмехается, проводя кончиками пальцев по моим сережкам.
— Ты ещё не усвоила, что меня не интересует, чего ты хочешь, а чего нет.
Я все же дура. Ведь понятно, что он надел это на меня, чтобы показать, насколько дорогой у него аксессуар. Представить за ужином свой статус и возможности.
— Встань! — командует мужчина и отодвигает пуфик, на котором я сидела. — Почему на тебе нет бюстгальтера?
— Платье не предусматривает… Но если надо, я надену, — сжимаюсь, заглядывая в зеркало, но понимаю, что ничего не просвечивает.
— Нет, не нужно, и трусики тоже снимай.
— Что?!
— Ты слышала, София. Просто сними трусики и дай их мне, — судорожно сглатываю, потому что не готова к сексу.
— Ужин скоро, — перевожу взгляд на часы. Мне вообще плевать на этот ужин, но я не готова…
— Я в курсе, София, — ухмыляется. — Снимай!
Вздыхаю, приподнимаю платье, цепляю резинку трусиков-танго и под пристальным взглядом снимаю их, протягивая Константину. Он берет белье, рассматривает, а потом подносит к лицу и глубоко вдыхает.
