Автор
В парке бродят незаметные фигуры, как из сна. Воздух пронизан мелодичным шепотом ветра, который треплет влажные от слез волосы, высушивая их. Здесь можно погулять без одежды — никто не будет осуждать, подумают все, что это самоутверждение или протест.
Похоже, «Добровольный Плен (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Замечаю охранников в аэропорту и начинаю кричать громче, а внутри все сжимается от страха и ощущения того, что никто мне не поможет. На нас смотрят десятки глаза, но мужчины спокойно тащат меня на выход как что-то неживое. Нам преграждают дорогу охранники, и я выдыхаю в надежде, что сейчас меня отпустят. В конце концов, я в цивилизованной европейской стране. Но один из мужчин показывает охраннику какую-то бумажку, говорит пару фраз, и охрана отступает.
— Отпустите! — изворачиваюсь, кусаю одного из амбалов за руку, чувствуя, как меня накрывает истерикой.
— Отпустите меня немедленно! — кричу, срывая горло, чувствуя, как щеки обжигают слезы. Меня запихивают в машину, как мешок картошки, и увозят назад в город.
ЛАВА 17
Ева
Меня привезли в огромное здание из голубого стекла — к Давиду в офис. Нас встречает молодая девушка, такая же холодная, как и вся обстановка в холодных белых и серо-голубых тонах, казалось, здесь даже воздух прохладный.
Его секретарша — тоже молоденькая девушка — улыбается, хотя глаза растерянно бегают от меня к охранникам. Меня запихивают в кабинет и закрывают дверь. Кидаюсь назад, но раздается характерный щелчок — дверь запирается. Оборачиваюсь и встречаюсь с взглядом кофейных глаз.
Давид сидит за рабочим столом в большом кожаном кресле. Такой весь свежий, холеный и вполне довольный собой. На нем светло-голубая рубашка с аккуратно закатанными рукавами и небрежно распахнутым воротом, на руке поблескивают неизменные часы, а кабинет заполняет горький табачный запах.
— Сегодня же прикажу сжечь эти дешевые тряпки, чтобы ты их больше не надевала, — так буднично говорит, будто ничего не случилось. Дышу глубоко, обнимая себя руками, пoтому что вокруг все чужое, и он чужой. — Ты достойна только самого лучшего, mi ni~na.
— Не называй меня больше
так! — требую, потому что узнала перевод, и после этой ночи эти красивые слова звучат лицемерно.
Его акцент и вибрирующий голос заставляет поморщиться от диссонанса. Давид нажимает на кнопку и просит свoю секретаршу принести воду со льдом лаймом и мятой. Он улыбается, но эта улыбка больше похожа на оскал зверя.
— Присаживайся, скоро привезут обед."
"Указывает мне на белый кожаный диван и набирает чей-то нoмер.
