Решения этих проблем в свою очередь становились проблемами: через пять, десять или сто лет.
Самым последним решением было шоссе М25, неровным кругом огибающее весь город. До сих пор все проблемы были, в общем-то, простейшего характера, как, например, то, что оно устарело задолго до того, как закончилось его строительство, или то, что пробки у въездов на него, в полном соответствии с теорией относительности Эйнштейна, становились в конце концов пробками у выездов, ну и так далее.
Но на этот раз проблема была в том, что теперь его больше не существовало, по крайней мере, в привычном пространстве человеческой вселенной. Хвосты машин, водители которых об этом не знали или пытались найти другой путь, чтобы выбраться из Лондона, тянулись чуть ли не до центра со всех направлений. Впервые за всю свою историю транспортную сеть Лондона перемкнуло начисто. Город был одной гигантской пробкой.
Теоретически автомобиль является способом изумительно быстро передвигаться с одного места на другое. Транспортные пробки, напротив, являются изумительным способом не двигаться с места вообще – под дождем, в темноте, под какофоническую симфонию сигналов, звучащую все громе и отчаяннее.
Кроули уже начинало тошнить от всего этого.
Он воспользовался возможностью перечесть пометки Азирафеля, пролистать пророчества Агнессы Псих и серьезно над ними подумать.
Его умозаключения сводились к следующему:
1) Надвигался Армагеддон.
2) И с этим Кроули ничего не мог поделать.
3) Армагеддон будет в Тэдфилде. По крайней мере, начнется в Тэдфилде. После этого он будет везде.
5) Азирафеля – насколько он мог судить – вынесли за скобки.
6) Кругом было темно, мрачно и плохо. В конце туннеля света не было – а если был, то только от фонаря идущего навстречу состава.
7) С равным успехом он может найти приятный ресторанчик и приложить все силы к тому, чтобы упиться до беспамятства, ожидая конца света.
Тут стройная картина распадалась.
Потому что глубоко внутри Кроули был оптимистом. Если и было что-то способное поддержать его в трудные времена – ему вдруг вспомнился четырнадцатый век – так это полная уверенность в том, что он все равно выкарабкается, что мироздание за ним присмотрит.
Итак: он впал в немилость у Преисподней. Близится конец света. Кончилась холодная война, и начинается – взаправду – Война Великая. И надежды остаться в живых у него не больше, чем у листка промокашки с каплей «Старого Бальзама Оулсли», залетевшего в размалеванный фургончик хиппи. Но шанс все-таки был.
