Возле ворот упало несколько больших деревьев и несколько человек вместе с экскаватором пытались сдвинуть их с места. Часовой у ворот без особого интереса наблюдал за ними, но взглянул и на машину – искоса и неприветливо.
– Ладно, – сказал Ньют. – Выбирай карту.
– Да. Мы всегда думали, что это как-то связано с революцией в России. Поезжай дальше по дороге и сверни налево.
За поворотом вдоль забора базы шла узкая дорога.
– Здесь остановись. Тут часто бывают машины, никто не обратит внимания, – сказала Анафема.
– А что здесь за место?
– Местная Аллея Любви.
– Поэтому она вымощена резиной?
На нем сидел часовой и курил. Он был негром. В присутствии черных американцев у Ньюта всегда появлялось чувство вины – на тот случай, если они будут попрекать его двумястами годами работорговли.
Негр вскочил на ноги, когда они подошли, но почти сразу из его позы пропала настороженность.
– А, привет, Анафема, – сказал он.
– Привет, Джордж. Ужасная буря, правда?
Они пошли дальше. Он глядел им вслед.
– Ты его знаешь? – спросил Ньют с наигранным равнодушием.
– Ну конечно. Иногда некоторые заходят к нам в паб. Приятные ребята, всегда чисто вымытые и аккуратные.
– Он бы выстрелил, если бы мы просто полезли внутрь? – спросил Ньют.
– Сначала, наверно, угрожающе наставил бы на нас автомат, – предположила Анафема.
– С меня бы хватило. Ну и что ты предлагаешь?
– Наверно, Агнессе что-то было известно. Так что я предлагаю просто подождать. Ветер стих, стало не так уж плохо.
– А, – Ньют посмотрел на тучи, собирающиеся у горизонта. – Милая старая Агнесса, – пробормотал он.
Адам целеустремленно жал на педали. Бобик бежал сзади и периодически, просто от возбуждения, пытался ухватить зубами колесо.
Послышалось громкое трещание и из-за угла вынырнула Язва на своем усовершенствованном велике. Его невозможно было не услышать. Она усовершенствовала его, прицепив кусок картонки на колесо с помощью бельевой прищепки. Кошки мгновенно научились выполнять команду «в укрытие!», за два квартала услышав тарахтенье ее боевой машины.
– Я так думаю, можно срезать по Дроверс-Лейн, а потом через рощу в Раундхед, – крикнула Язва.
– Там грязно, – ответил Адам.
Их догнали Брайан и Уэнслидейл. Велосипед Уэнслидейла был черный, блестящий и очень аккуратный. Велосипед Брайана когда-то, наверно, был белым, но цвет его давно стал неразличим под толстым слоем грязи.
– Угу, – сказал Адам.
– Чего такого военного в кнопках с циферблатами? – продолжала Язва.