Автор
Каждое движение руками и шаги по лестнице казались тяжелыми глыбами камня, как в фильме ужасов, когда главный герой стремительно поднимается вверх к своей конечной цели. В этот момент я поняла, что даже добрый доктор Айбандит не сможет помочь мне избавиться от этой невероятно затянутой покупкой-путешествия....
Я пыталась внушить сыну, что некоторая доля конформизма еще никому не вредила, но Егор находится в таком возрасте, когда мир видится либо в белом, либо в черном свете.
К чему столь пространные речи? Максим, я умираю и хорошо знаю, что не доживу до Нового года. Так уж случилось, что у меня нет родственников, ты же знаешь, я воспитывалась в местном детдоме. Интернат совсем не плохой, и там до сих пор еще работают люди, которые вырастили меня. Но мне совсем не хочется, чтобы Гоша очутился в приюте. Ему там будет очень тяжело, он не сможет хорошо окончить школу, поступить в Московский университет, о котором мечтает, раскрыть свой творческий потенциал.
Понимаю, Максим, ты сейчас обескуражен: невесть откуда свалился сын, о котором ты никогда не слышал. Ты бы о нем и не узнал, я не собиралась сажать тебе на шею ребенка и клянчить деньги.
Учитывая вышесказанное, я хочу сделать тебе предложение. Проведи анализ ДНК, убедись, что Егор действительно твой ребенок, и возьми над ним опекунство. От тебя не потребуется заботиться о мальчике, он способен жить самостоятельно в Дамбове, мы с ним разработали план. Гоша знает, как надо действовать. Нужен лишь попечитель, иначе его засунут в интернат. Тратить деньги на Егора не придется, он будет хорошо обеспечен.
Если ты читаешь это письмо, значит, я умерла. Егор привезет тебе его и свои документы. В метрике в графе «отец» у него стоит Николай Сергеевич Ходоков. Такого человека в реальности не существует, в свое время я заплатила сотруднице загса, и она вписала в документ придуманные мною имя, отчество и фамилию.
Егор доставит тебе мое послание в запечатанном виде.
