В заднем сидении старенького «Ниссана» летели только мысли: ли увечье оставляет хоть какой-то шанс на спасение, а метка чужака – никакого. Ангелина искала верный хит в телефоне плейлиста, отражающий ход ее мыслей, в то время как я, чертовым супергероем для нее, молчал.
Сердце забило во мне так яростно, что я пошатнулась.
– Вы не видели еще самое интересное, – с усмешкой сказал Галоян. – Может, вы не понимаете, Элеонора, какую цель мы преследуем и чем жертвуем здесь каждый день? Думаете, нам не было жаль ее? Или жаль вас? Нет, вы не просто часть эксперимента, вы кусок мяса, если дело касается выживания целой расы!
Я с силой оттолкнула его, выбегая прочь из кабинета.
И каково же было мое удивление, когда я врезалась во что-то твердое и непоколебимое, словно стена.
– Эля?
Я подняла глаза, полные слез, – Суров.
***
Это часть моей жизни была самой неинтересной. Ее смело можно поставить на перемотку, потому что она наполнена лишь глупыми переживаниями. То, что происходило в моей душе, пожалуй, стоит, вообще, не брать в расчет. Контактер не должен быть пристрастен, тем более к объекту исследований.
Это что-то вроде Стокгольмского синдрома, сказал бы профессор Севастьянов. Мне же на ум шла иная догма: «Вместе с настоящим пониманием, позволяющим победить врага, приходит любовь к нему.
Я вспомнила глупую сцену в коридоре, когда дала деру, едва Суров попытался ухватить меня за рукав толстовки. Наверное, он не ожидал, что я буду настолько неблагодарной и отнесусь к нему с таким пренебрежением после нашей разлуки.
… их всех!
И теперь я сидела на корточках, прижавшись спиной к стене, обдумывая, кому я, вообще, могу доверять? Не бросят ли меня на съедение чужаку, если понадобится? Очень удобно прикрывать свои омерзительные поступки заботой обо всем человечестве.
Что сказал бы Суров, предъяви я ему то, что он сделал с той девушкой?
Стал ли он плохим человеком, пожертвовав незнакомкой ради блага миллионов людей? Стал ли?
Нужно ли сейчас думать об этом, сокрушаться о жестокости людей, страдать от непонимания того, за что именно я борюсь?
В мире еще много хорошего, черт возьми.
Я вскинула голову, заметив, что надо мной возвышается Севастьянов.
– Дайте минутку, пожалуйста, – зажала я переносицу. – Мне просто нужно немного времени.
По-старчески кряхтя, он уселся рядом со мной."
"– Знаете, о чем я подумал, Эля? – спросил он.
