Дыбистая, как змея, под ударами сердца я петлюю через кусты. Моя одежда обтрепалась насквозь, даже белая рубашка теперь — трясина потертостей и дырочек. Ничего удивительного — проще не бывает, чтобы пройти сквозь эти леса без повреждений.
Дотронулся до ранки на моей губе, а потом лизнул с пальца кровь. Отпустил меня и зарычал так, что я помертвела. – И тут он меня опередил…
– Что?!
Я ничего не понимала, и Ирршаен выглядел так, будто был не в себе.
– Ты беременна… – отступил он от меня.
Я ахнула, не менее потрясенно глядя на демона. Рука невольно легла на плоский живот. У меня не так давно были женские дни, и ничто еще не указывало на то, что я в положении.
Ирршаен глядел со звериной тоской, а я, наоборот, испытывала облегчение и успокаивалась.
Все еще потрясенная, увидела перед собой землянику и машинально сорвала ягоду, поднесла к губам. У меня будет малыш…
– Ари! Что с тобой?!
Ко мне бежал Велиан. Рухнул на колени рядом, начал ощупывать. – Ты в порядке? Нога? Не молчи!
– Я беременна.
– Что? – подавился воздухом Арвинский.
– Беременна, – повторила я, наблюдая, как удивленно расширяются его глаза.
И Велиан просиял от счастья.
– Ари… – медленно выдохнул он и поцеловал меня. Нежно, бережно, будто я в одночасье стала очень хрупкой. А потом чуть отстранился и тихо признался, как будто делясь сокровенным: – Знаешь, для меня теперь счастье будет иметь вкус земляники. Ведьмочка моя земляничная…
Часть вторая
Ирршаен ин Аэрш
Глава 1
Ирина
– Ириш, просыпайся! Пора…
Я нехотя открыла глаза и улыбнулась, увидев перед собой бабушку. Она хоть и в одной ночной рубашке, но седые волосы собраны в строгий пучок.
Сколько раз замечала, как люди под ее взглядом начинали нервничать, а потом крестились. Признавались, что их в этот момент словно внутри перетряхивает. Я же бабушкиного взгляда никогда не боялась. Мне всегда хотелось наброситься на нее с вопросами, узнать, что она видит. Только она редко говорила прямо и всегда осторожно, слова лишнего не скажет.
Ее необычные способности вызывали у меня жгучий интерес и гордость. Ведь ничьи другие бабушки так не умели. Она предсказывать не любила, но иногда могла остеречь меня не ходить куда-то или не общаться с кем-то, обойти стороной, и я прислушивалась к ее словам.
Однажды я убежала с сельскими детьми на реку, хотя бабушка предупреждала в этот день не ходить, – и вернулась с распоротой стеклом ногой. Шрам до сих пор остался.
