Роман "Добыча зверя" живописует тревожное настроение во время операции охранки складов наркотиков. Веселая казнь разведчиков и их непредвиденные приключения в одиночку заставляют пережить настоящий кошмар, где каждое движение — таинство, а каждый вздох — выстрел.
– А если я не хочу жениться по расчету? Я, может быть, о любви мечтаю! – Заявил ей, по-детски выпятив нижнюю губу.
– Ты? О любви? Не смеши меня! – Хохотнула она. Кажется, алкоголь начал на нее действовать. – Ты старый лысый циник, которому нужна домработница. – Ткнула она в мою сторону указательным пальцем.
– Знаешь, я так же про Ваньку Исаева думал. – Вдруг пришло мне в голову. – Старый циник с хреновым опытом за плечами и ребенком на руках. А он взял и влюбился. Да так, что смог фактически стать другим человеком.
– То есть, ты хочешь так же, как он: влюбиться в богатую наследницу и жить в ее доме? – Степанида нехорошо прищурилась.
Я поморщился и помотал головой.
– Нет. Вот этого я точно не хочу. Я, можно сказать, этого боюсь, потому что никаким другим человеком я стать не смогу, а женщина будет страдать. А потом начнет меня ненавидеть. А если еще ребенок будет, то это вообще все сложно станет. – Плюнув на стакан, я взял бутылку и отпил вина прямо из горлышка.
– Твоя мать ненавидела твоего отца? – Вдруг сделала вывод эта несносная женщина.
Я все же подавился. Да так, что у меня вино даже из носа потекло. Прокашлявшись, я оценил масштабы бедствия и, схватив полотенце принялся вытирать стол. Реально, ведьма какая-то. Ну кто так делает? Она что, досье на меня нашла? Так там вроде бы об отношениях родителей ни слова.
Глава 10
Степанида
Я смотрела, как Хомяков суетится на крохотной кухне и понимала, что задела его за живое. Чего он так завелся-то? Я ж ничего такого не спросила.
– Он что, семью бросил? – Спросила, когда больной на голову спецназовец размазывал сухой тряпкой вино по полу. – Или просто мать у тебя злопамятная? Полотенце водой смочи. – Посоветовала.
Допрашиваемый мрачно зыркнул на меня из-под бровей и скривился, но тряпку намочил и продолжил строить из себя Золушку.
– Он мать бил. – Наконец, Хомяков закончил уборку и сел за стол. – Мне лет пять было, когда мы тупо сбежали из дома. Ладно, дядя Всеволод на время приютил, пока развод шел. А потом мама с отчимом познакомилась и меня в военное училище отдала, повторяя, что я такой же, как мой отец, а военные меня быстро перевоспитают.
