Автор
В дубовой столовой скрипела старая дверь, и Гранин с трудом распахнул ее, впуская внутрь рослого тяжеленного мужчины, несущего на руках истекающую кровью девицу. Черные локоны и алый след выдают трагическую атмосферу этого места.
— Кто поймет, — откликнулась Груня беззаботно, одарила его еще одной нежной улыбкой и с явной неохотой покинула флигель.
— Мда, — непонятно протянул Василий Никифорович, — а ведь ты покраснел, лекарь. И явно не из-за Груниных авансов. Так ради чего ты здесь ошиваешься?
И Гранин принялся рассказывать — сначала опасливо, путаясь в словах, но Лядов слушал его спокойно и терпеливо, и это придало уверенности. Гранин и сам не понял, как разошелся, его голос зазвучал звонче, яростнее, между делом он слопал три пирожка и выпил целую кружку молока.
— Эка ты попал, братец, — молча выслушав до конца, проговорил Василий Никифорович, — ну сыновей твоих, положим, я найду, не иголки, чай, люди. С чертом ты и сам справишься, не велика беда. Но вот как вы уговорите моего дубоголового Сашку на свадьбу — тут я ума не приложу.
— На какую свадьбу? — растерялся Гранин, едва пережив острую радость от болезненной надежды.
После этого все остальные слова утратили смысл, а сердце снова болело и тянуло, как перед приступом в Грозовой башне.
Обещаниям канцлера Гранин ни на грош не верил, но слово старого атамана стоило куда дороже.
Василий Никифорович залпом опустошил кружку молока, довольно крякнул, вытер усы и хитро прищурился:
— Ты, брат, моей Саше признался в предательстве, а она тебя пощадила. Это не то, чему ее учили, знаешь ли, мой сын такой мягкотелости никогда не разделит.
— Ради лекаря, — поправил Гранин бездумно, у него никак не получалось растолковать суть этой странной беседы.
— И какая, к дьяволу, разница? Карлуша мерзавец, но не дурак! Для чего он отправил сюда именно тебя? Ты ведь даже молодой неопытной девице сбрехать не мог. Незавидный из тебя лазутчик, прямо скажем.
— И для чего?
— Он спрятал тебя на двадцать лет, а потом отряхнул, как дряхлую дерюгу от пыли, подлатал и зашвырнул в мою семью. Очень любопытно, — на лице Василия Никифоровича отразился юношеский азарт. — Ох, хитер Карлуша, но я тоже не лыком шит! Этот клубок всенепременно распутаю.
Казалось, Лядов даже помолодел от нетерпения снова ввязаться в драку.
Старые враги что старые влюбленные — жить друг без друга не могут.
