Дочь атамана — читать онлайн бесплатно полностью

Было в нем что-то глубинное, как в тот раз, когда она увидела лекаря и поняла, что ему плохо и нужна помощь.

Застыв на холодном полу и не замечая ледяных сквозняков, Саша думала об одном: лишь бы не в руку, лишь бы не в руку. Она не сумела бы объяснить, о чем именно просит и почему так потрясена, это не поддавалось разуму, а пугало изнутри.

В ее голове одновременно были все они — и юноша, вдруг ставший хищником, и лекарь, чья судьба ей по-прежнему была неизвестна, и Михаил Алексеевич с его шершавыми, кровящими губами, обжегшими ей запястье.

Ах, если бы она могла защитить всех обиженных на этой земле, утешить униженных, обнять несчастных! Нести добро, как нес его лекарь, — безропотно и не ожидая награды. Не поднимать кнут, а одаривать милостью.

Но Саша казалась себе так мала, так незначительна, что от этого слезы струились по лицу еще пуще. Размазав их наспех ладонями, она поднялась с колен, взывая к крови своей.

Крови степных атаманов, которые не прятались от врагов, а выходили в поле и бились до победы или последнего вздоха.

— Приходите, — сказала Саша громко, отчего Марфа Марьяновна за стенкой всхрапнула и заворочалась. — Все приходите! И черт, и канцлер, и колдун его. Никого не боюсь, никому не поддамся!

И так ей стало спокойно после произнесенного, что она снова вернулась в постель и безмятежно заснула, ни о чем более не тревожась.

Утром Саша долго крутилась перед зеркалом, разглядывая себя так и этак.

Хороша?

Так себе?

Глупа?

Умна?

Локоны или косу?

Корсет или простенький наряд?"

"Для Михаила Алексеевича хотелось быть — красавицей.

Но жеманство претило ее натуре.

И она, стоя в одной сорочке посреди спаленки, все примеряла на себя столичных модниц.

Понравился бы кто из них ее управляющему?

И ругала себя за пустоголовость.

Неужели она старалась бы ради человека, которому важны фижмы и жемчуга?

Для чего унижает Саша себя и его, умаляя ту душевную близость, что невесомой паутинкой протянулась меж ними?

Не показалось же?

Ведь правда же было?

Он спешил к ней и чуть не околел от холода.

А она кормила его с ложечки и плакала от нежности и от того, как сильно ей было жалко Михаила Алексеевича. И Кару, конечно.

Разругавшись с собой, Саша тут же с собой помирилась, откинула прочь корсет и презрительно отвернулась от пышных юбок.

И весь завтрак не могла удержать улыбки, и чудилось ей свое отражение в весенних его глазах.

Изабелла Наумовна изволила дуться, и Саша, как всегда после вспышек гнева, истово к ней подлизывалась.