Автор
В коридоре запах анестезиологического кабинета напоминает о неотложных делах. Кириллу Савельевичу сообщили, что его дочь срочно нуждается в консультации у хирурга после острой боли в животе и кровопотери. Он рывком направляется к приемному покое, где его ждет неожиданная встреча....
Катя для меня особый, ни с чем не сравнимый вид зависимости.
Я многого себе с ней не позволяю, боясь перейти самостоятельно установленную невидимую черту.
По моему сегодняшнему сценарию в это время Катя должна была уже покинуть мою комнату после скорого перепихона. Но она все еще здесь. Целует меня нежно, трогает.
И я ей это позволяю. Не перевожу начатое в горизонт, просто ощущаю, замечая, как она сама от этого тащится.
У нее подрагивают пальчики и срывается дыхание, когда за исследованием ускользает ниже, к животу, ныряет под резинку боксеров.
Я чувствую себя пацаном в пубертате. С Катей, в общем-то, не новое чувство, уже знакомое и привычное.
Она обхватывает ладонью мой член, а я с мучительным стоном откидываю голову на подушку, увлекая Катю следом.
— Ох… — шумный выдох мне в шею.
Там же — робкий поцелуй, легкое прикосновение кончика носа, едва ощутимое горячее дыхание. Интимность действий между нами зашкаливает. И я как бы уже давно должен раздеть ее и трахать, но вместо этого позволяю ей наслаждаться доминированием.
Член от ее невинных ласк стоит так, что становится больно. Сердце сумасшедше барабанит о ребра, а я дышу едва уловимым ароматом ее духов.
Кажется, что в такой момент я готов ответить на любой ее вопрос. Мысли в желе, мозг в кашу. Впервые так, чтобы я это одновременно и понимал, и не хотел ничего с этим делать. Обычно то, что я был в дрова, я понимаю, уже когда трезвею, а с Катей без дозы охеренно едет крыша.
Сумасшествие взаимно — ее взгляд расфокусирован.
Ловлю ее за шею, вынуждая раскрыть рот. Впиваюсь поцелуем в губы, втягиваю в рот язык, наслаждаясь ее вкусом.
Стискиваю хрупкое тело в объятиях, ласкаю почти прозрачную нежную кожу. Веду пальцами, давлю руками, наверняка оставляя следы.
Катя раздвигает ноги сама, прогибается в пояснице, когда втягиваю в рот ее сосок. Стонет. Так стонет, что я сильнее возбуждаюсь.
Стоны для мужчины вообще основа. Для меня едва ли не самое важное.
Вот такой, каким она смотрит на меня.
С ума сводит.
Стаскиваю с нее белье, отбрасываю его куда-то в сторону, нависаю сверху, раскатав презерватив по члену.
Катя снова стонет, когда вхожу. Чуть громче. Закатывает глаза, порхая ресницами. Завораживает.
— Кирилл…
Мягкий шепот. Приятные касания. И взгляд…
Влипли. Понимаю по тому, как смотрит. Доверчиво, словно не сомневается ни на минуту, что я ее не обижу.
А я, блядь, обижу все равно.
