Автор
В коридоре запах анестезиологического кабинета напоминает о неотложных делах. Кириллу Савельевичу сообщили, что его дочь срочно нуждается в консультации у хирурга после острой боли в животе и кровопотери. Он рывком направляется к приемному покое, где его ждет неожиданная встреча....
Ему даже раны шить не давали, понимаешь? Максимум — обработать порез.
— Хирургу?
— Да. Представляешь, как Кирилл злился? У них с главврачом каждый день были ссоры, но Семеныч у нас мужик стойкий, выдержал. Ну и Кирилл догадался со временем, что дело не в нем. В общем, он годился только на обработку ран, на диагностику у детей простуды. На такие дела, понимаешь, которые обычно хирургам не доверяют.
Это как взять меня уборщицей на телевидение или в издание. Я буду прозябать там за мытьем полов, хотя могла бы творить — писать статьи или составлять сценарий для выпуска.
— Кирилл терпел. После ссор смирился, требовать что-либо перестал. Нам… жалко его было. Мы не понимали, за что его отец так с ним, он ведь действительно мог работать, научиться, если ничего не умел, но ему и шанса не давали. Там требование было закопать талант на корню.
— И что дальше?
— А дальше… эта девочка. Кирилл остался на дежурстве, хотя он как бы и не должен был, потому что ему такого не доверяли, но все думали, что ничего страшного не случится.
— Вы говорили, что в больнице был отец Кирилла.
— Его не было.
— Вы соврали, чтобы его выгородить?
— Да. Потом стали проверять, поняли, что, даже если бы и был, он бы не смог провести операцию.
— Но наркотики…
— Он правда употреблял, — кивает. — Все это знали, но знаешь… употреблять он начал тогда, когда понял, что ничего ему не светит. Лить перекись на раны можно и обдолбанным, разве нет? Отец его… сволочь, — выплевывает, но больше ничего не говорит, а мне бы хотелось послушать все, что она знает.
— Как вы сюда перевелись?
— Наш главврач расстарался. У него тут брат двоюродный работает, у них анестезиолог уволился, и взяли меня.
Она рассказывает спокойно, без волнения, но я не могу избавиться от мысли, что врет.
Глава 28
Кирилл
— Теперь уже все, да? — спрашивает Дима с расслабленным выдохом.
— Что все? — роняю немного зло.
— Не откинется? — это уже его напарник.
Они рисковали не по-детски. У мужика реально могло случиться что угодно, но он, к удивлению, идет на поправку. Даже цвет лица из мертвецки-бледного превратился в более-менее нормальный. И все равно я злюсь, потому что пойти все могло не так, как надо. А это… это привет, тюрьма, особенно в моем случае. В хрен его знает какой раз Марк бы меня вытаскивать не стал. Или стал? Даже проверять не хочется, и так брату кучу хлопот доставлял раньше.
