— Я бы не хотел оставлять вас наедине со своей стихией. Правильный уход для мага вашего уровня — это важно и для вас, и для всего мира.
— Но это ведь случится не скоро, — выговорила Хрийз, стараясь, чтобы голос не выдал, но всё равно прозвучало вопросом.
сТруви покачал головой:
— Я не знаю. В вашем случае невозможно заранее предугадать. Вы живёте вопреки. С самого первого дня в этом мире вы живёте вопреки и наперекосяк. Это больше благо, чем зло… всё-таки, вы — маг Жизни, Хрийзтема. Но я такое в первый раз вижу, и меня оно тревожит.
— За четыреста лет — в первый раз? — не поверила Хрийз.
— За четыреста лет в первый раз, — кивнул сТруви, вздохнул и добавил. — Будь по-вашему. Я не стану вас… есть. Пока сами меня не попросите, ваша светлость. Так — устроит?
— Да, — кивнула Хрийз. — Спасибо.
— Я боюсь за отца, — призналась она через некоторое время. — Очень. Я только-только начала узнавать его. И вот, теперь его нет рядом, когда он так мне нужен…
— Не бойтесь, — мягко сказал сТруви, слегка касаясь ладонью её руки. — Вам нелегко, но вы не одна, ваша светлость. Вам помогут.
— А вдруг они… они… уже загнали его душу в артефакт Опоры?!
— Может быть, и нет. Не накручивайте себя: пока мы не знаем точно, что случилось, лучше считать, что этого не случилось.
— Если вдруг, тогда будем действовать, — пообещал старый неумерший.
Не успокоил. Но его взгляд и голос, даже его мёртвая аура, — всё дышало несгибаемой верой в лучшее.
Вечером Хрийз выбралась в зимний сад возле своей комнаты. Сидела в кресле качалке, положив на колени трость, листала книгу аль-мастера Ясеня. Надо было связать одежду Миле, не дело, что девочка ходит, как оборванка, в рубашке этой, на которой живого места не видно от пятен, свежих и старых. Ну, неумершая, так и что? Если ты вампир, то что теперь, выглядеть чучелом?
Надо было еще подумать об обуви, но здесь проще: можно связать пинетки-башмачки, эскизом, а уж Мила сама наполнит их силой своей стихии. И будут они покрепче кожаных. Из стеклянной нити, разумеется. И сделать эту нить надо будет самой. Как аль-нданна Весна учила.
Кот Твердич возник внезапно и бесшумно, оправдывая имя. Склонил голову, приветствуя, жестом велел Хрийз не вставать, — вежливость вежливостью, а разница в статусе — тоже ведь разница. Сам он легко уселся, поджав ноги, прямо на холодный камень напротив. Камни здесь были разложены в живописном порядке для красоты, образуя своеобразный рисунок. Сидеть на их плоских покатых макушках можно было, но с учётом времени года: это летом — тепло и приятно, а в конце весны простудиться было легче лёгкого. Если, конечно, ты живой человек. Неумершему подобные неприятности не грозили.
Кот Твердич по-прежнему искусно маскировал свою мёртвую ауру.