Он сдохнет!
Вспышка ярости схлынула, снова отправив на грань потери сознания. Лишь дикое упрямство удерживало Хрийз от провала в беспамятство. Она не хотела больше терять себя! Вопреки всему, — не хотела.
— Пить, — попросила она, оттягивая ворот. — Дайте пить, Сихар. Пожалуйста.
— Вам бы прилечь, — озабоченно выговорила целительница.
— К чему такое упрямство, — выговаривала Сихар, помогая Хрийз держать чашку с горячим счейгом. — Зачем издеваться над собой, когда можно не издеваться? Кому нужны такие подвиги?! Вы с таким отношением к себе будете выздоравливать долго. Очень долго!
Счейг пах лечебными травами, ни одну узнать по запаху и вкусу не удалось, горячая жидкость проложила себе путь по пищеводу и собралась в желудке приятным греющим огнём. Счастье, это оказывается, очень просто. Так просто, что удивитесь: всего-то вовремя выпитый любимый напиток и поддержка со стороны тогда, когда больше всего в такой поддержке нуждаешься…
— Я не буду лежать всё время, — упрямо повторила Хрийз, ей стало немного легче, и жизнь повеселела снова. — Скорректируйте лечение с учётом этого. И не вздумайте поить меня снотворным!
— А у вас тоже диплом Академии по специальности «Целительство», ваша светлость? — сердито осведомилась Сихар. — Вы тоже можете назначать себе курс лечения? Правильно оценивать последствия? Предвидеть возможные осложнения?
Снова пришлось держать себя в руках. Сихар — зануда, вот что. Самая обыкновенная занудливая зануда. Почему она простого понять не может?
— Вы говорили, у меня есть истинный взор, — сказала Хрийз, немного успокоившись.
— Да, — признала Сихар. — Есть…
— Я не знаю, что это такое, — честно призналась девушка. — Я о таком даже не читала… Откуда он у меня, я не знаю. Но раз есть, пусть будет, что уж теперь.
— Да уж понятно, — хмыкнула Сихар. — Уже не избавиться…
— Так вот, когда я смотрю сама на себя, я вижу, что если буду лежать, как бревно, то умру. И не спасёте. Поэтому лежать — не буду!
На самом деле, Хрийз не взялась бы сказать, откуда именно у неё такая уверенность. Ей надоело лежать, ей надоело болеть, её бесила собственная слабость, ярость толкала на действия: вставать, пытаться ходить, делать хоть что-нибудь! Но всё-таки она была ещё слишком слаба для такой активности. И Сихар, конечно же, подмешала в питьё снотворное, потому что ничем иным подкативший к горлу сон объяснить было нельзя.
— Вы не рассказали мне об аль-нданне Весне, — с трудом ворочая языком, укорила Хрийз.