Чтобы не шатало от каждого чиха! А то не только не родишь, поцеловаться с женихом не сможешь.
— Любишь меня? — спросила она, преодолевая себя, чтобы не сказать привычное «вы».
— Больше жизни, — с обжигающей нервной честностью ответил сЧай.
Мир отдалился, вращаясь где-то за всеми гранями Вселенной. Не было ничего, — этому еще только предстояло родиться. А что сейчас родится свет или тьма, решить могли только эти двое…
— Тогда ты не будешь жалеть меня, — тихим нервным шёпотом, сказала Хрийз. — Никогда!
— Я не просто княжеская дочь, пусть и бастард, — продолжила Хрийз. — И не просто твоя невеста и будущая жена. Я — стихийный маг-хранитель мира! Проводник Жизни. И я вернулась из-за Грани, где повстречалась с Даррегашем Рахсимом и после той встречи выжила. Я выжила и здесь, уже вернувшись! Что ещё может меня испугать после всего этого? Мой собственный внешний вид? Смешно.
— Тебе будет не до смеха, ша доми, — серьёзно сказал сЧай, — когда ты увидишь…
— Послезавтра, — сказала Хрийз. — Уже послезавтра я буду встречать врагов. Да, они явились сюда послами мира, но они враги. Будет лучше, если зеркало поднесут мне они?
— Аргумент, — с неудовольствием признал сЧай. — Ты просишь не жалеть тебя, ша доми. Но тогда принимай свершившееся с должным спокойствием. Пути назад нет, проситься обратно за Грань — поздно. Придётся жить с тем, что есть. Сможешь?
— Смогу, — твёрдо заявила Хрийз.
— Ты обещала. Смотри.
Потекли в воздухе, разворачиваясь в сверкающее магическое зеркало, воздушные потоки. Хрийз узнала плетение, как-то Кот Твердич показывал, она запомнила. Вот ведь… и сама могла бы сотворить, если бы догадалась!
Хрийз шагнула вперёд, жадно смотрела…
Из сверкающей бездны взглянуло на неё абсолютно чужое лицо. Похожее на её собственное, но чужое. Хрийз поневоле ожидала шрамов, ожогов, еще какого-нибудь уродства, но ничего этого не было и в помине. Высокие скулы, запавшие синие глаза, короткий ёжик чёрных волос. Общий вид — будто из могилы встала. Тощая, одежда болтается мешком, пальцы, вцепившиеся в трость, похожи на птичью лапу — такие же тонкие, костлявые, побелевшие в напряжении. В виски бухнуло внезапной болью, сердце оборвалось и зачастило, разгоняя по крови едкий ужас.
— Опоры Третерумка могли уничтожить маги Жизни и только они, — беспощадно продолжил сЧай. — Они отдавали свою силу, высвобождая заточённые в этих Опорах души. Всю свою силу. До последней капли. Иначе связь, скреплявшая воедино все элементы Опоры, сохранялась невредимой. Ты умерла там, ша доми. Ушла за Грань, и Мила проводила тебя. Ты не помнишь?
Хрийз покачала головой: нет.
Она всё смотрела и смотрела, не в силах отвести взгляда. «Это не я!» — родилась паническая мысль, тут же с гневом отброшенная. Теперь я.