Автор
Развеем слухи и приоткрываем завесу над тайной. В этой непредсказуемой истории рой интенсивных ощущений цепляется за мрачный сюжет, где каждый шаг становится уделом вступления в порочное искушение. Внутренняя борьба и восхождение к самопожертвованию — все это в зеркале личной судьбы дочери лучшего друга....
– Было и было, – пожимаю плечом. – Подумаешь. Все уже в прошлом давно, – улыбаюсь, и, по-моему, выходит даже естественно.
Немного оторопев от моей безмятежности, Асадов кладет руку на руль. Смотрит прямо перед собой.
– И по поводу твоей мамы…
– Не надо, – выдыхаю я резко.
Не сейчас. Не в этот момент.
Почему-то мне кажется, что именно здесь и сейчас я способна расплакаться, если мы начнем о ней говорить.
Дан помедлил немного, но все же продолжил:
– Я не хотел от тебя что-то скрывать. Наверное, стоило рассказать.
Отвернулась к окну, пряча глаза.
– Я бы могла все исправить, Дан.
Я бы могла ее уговорить на лечение, если бы знала.
Но мне никто ничего не сказал.
Никто.
Даже Данис.
Он помедлил с ответом. Но блуждал по мне взглядом. Я это ощущала, даже не видя. То плечо обожжет хлесткой плетью, то кожу бедра в том месте, где платье выше положенного приподнялось.
Это всё его взгляды. Короткие. Почти мимолётные. Он, наверное, думает, что незаметные.
Но ни на одного мужчину на этой планете я больше не способна так реагировать.
Не способна чувствовать кого-то еще, даже не прикасаясь.
– Наверное, сейчас я бы поступил по-другому, – откровенно признается Асадов, – но тогда я считал, что делаю правильно, не говоря тебе ничего.
Я сглатываю тягучий ком в горле. Слезы уже собрались в уголках глаз, грозясь испортить первый за вечер приятный момент.
Поворачиваюсь, ловя его взгляд.
Улыбаюсь истерично немного.
– Я же сказала.
Не спешит улыбнуться в ответ. Смотрит серьезно, будто пытаясь впитать каждую из эмоций, которую замечает во мне.
– Мне пора, если честно, – натянуто признаюсь.
– Проводить? – Отзывается запросто, и это царапает. Не предлагает еще посидеть. Не огорчается от того, что я собираюсь уйти.
Значит, и правда приезжал извиниться?
А на что я надеялась?
Что он кинется в ноги и начнет клясться в любви? Конечно же, нет.
А, даже если и начал бы, я бы остановила сама.
– Не надо провожать, – ерзаю на сиденьи, – мне… пора.
– Беги, Софи, – по-доброму говорит. Скользит взглядом по моим рукам, обнимающим огромный букет. Останавливает его на кольце. – Не поздравил с помолвкой, – замечает слегка отстраненно. Снова смотрит в глаза: – Я рад за тебя. Надеюсь, ты будешь счастлива.
