Автор
Развеем слухи и приоткрываем завесу над тайной. В этой непредсказуемой истории рой интенсивных ощущений цепляется за мрачный сюжет, где каждый шаг становится уделом вступления в порочное искушение. Внутренняя борьба и восхождение к самопожертвованию — все это в зеркале личной судьбы дочери лучшего друга....
Так я была занята своим разбитым сердцем… Глаза щиплет, а нос закладывает в момент.
Порывом, я хватаю девушку за руку. Сжимаю ладошку.
– Марта, милая, ты прости. Я должна была раньше это сказать! Мне жаль! Очень жаль! Понимаю, что ни одни слова сейчас уже ничего не исправят. Но, я ведь тогда просто не знала. А, если бы знала… А потом ты даже на звонки не отвечала уже…
– Я была немного занята, – усмехается Марта, но в этой усмешке столько печали… – Маму хоронила.
Внутри меня все переворачивается от этих слов.
– Марта… – шепчу.
– Да ладно, – отмахивается она, – Кто старое помянет. Правда же? Я ведь тебе тоже даже не позвонила, когда твоя мама… – Мы обе даже дышать перестали, глядя друг другу в глаза. – Но мне… – она разочарованно покачала головой. – Мне просто не до этого было. Ты уж прости. Без Нины вон вообще не знаю, как бы все это пережила.
Я впитываю каждое ее слово, часто кивая.
– Вы сдружились, да?
– Мхм, – подтверждает.
Я пыталась ей дозвониться тогда. После той ночи. И даже домой приезжала, но никто не открыл. Да и какая бы из меня была моральная помощь, когда я сама после ночи в гостинице себя по кускам собирала. А потом все так закрутилось… Болезнь мамы. Ингрид и выставки.
Нина тоже перестала звонить.
А у меня… То ли времени не хватало набрать ее номер. То ли совести.
Улыбаюсь Марте, утирая мокрые щеки."
"– Я так рада, что у тебя все в порядке сейчас.
На эмоциях обнимаю ее. Так мы сидим, пока не возвращается Нина.
– О, мир налажен? Можно снимать каску? – шутит она. Мы все немного неловко смеемся, а потом я, подхватив Баниса, перемещаюсь за соседний столик.
– Девочки, – свожу брови на переносице и только сейчас понимаю, как же мне их не хватало. – Мне столько вам нужно всего рассказать…
10
Софи.
– Помогите! Спасите! Что же выделаете?! Ироды! – истошно воплю, истерично брыкаясь.
Но мое тело плотно прижато двумя широкими мужскими плечами, а на голове какой-то мешок!
А еще мы едем куда-то!
Нет, нет.
– Клянусь, клянусь, – шепчу лихорадочно, даже не понимая, что говорю это вслух. – Я буду любить своего жениха, и больше никогда не посмотрю на другого. И работу свою я обожаю. Ну ты же знаешь. Пусть меня отпустят. Пусть только отпустят.
