– Кто ведёт и чему обучают?
– Занятия раньше вёл сам раббат Сатос, учил письму и счёту, – пожала плечами Нита.
– Как много учеников? Возрастные ограничения есть? Какое-то деление, например, на начинающих и продолжающих?
– Да там и учеников-то сейчас нет, – усмехнулась женщина, – никому в Друидоре и дела нет до какой-то школы. Выжить бы. При раббате Сатосе ещё кто-то из детей ремесленников учился, а как тот почил, так всё и заглохло. А зачем вам это?
– Пока это просто вопросы, Нита, – задумчиво ответила я, и с удовольствием сделала большой глоток травяного чая.
– Мне нужно знать, сколько в городе живёт аристократов, в роду которых были маги.
– На этот вопрос лучше ответит леди Бакрей. Я разве что могу подсобить с именами ребят, что ходили к раббату Сатосу, а потом забросили.
– В школу будут ходить все. Все дети возрастом от семи-восьми лет и старше. Без исключения. И даже безграмотные взрослые, – вздохнула я. – Но список тех, кто умеет читать и писать, всё же составь. Станут наставниками.
– Будет сделано, госпожа, – кивнула женщина. В её тёмных глазах читалось удивление и ничем не прикрытое любопытство.
– Спрашивай, – вздохнула я, откидываясь на спинку стула.
– А зачем вам их всех чему-то учить?
– Знания – сила. У меня далеко идущие планы и мне бы очень хотелось, чтобы каждый житель Друидора был способен не только разделывать тушки животных, но и куда больше. Без базы шагнуть дальше мы не сможем.
– Мы? – вскинула тонкие брови травница.
– Один прутик сломать – легко.
А вот ты попробуй переломить сразу сотню, что в единой связке.
– Замучаешься.
– Вот именно… вот именно.
– Как ваше зрение? – через минуту спросила Нита.
– Прекрасно. Даже пугающе замечательно.
Я ещё раз задумчиво посмотрела на сидящую напротив меня женщину.
– У вас больные почки, – выдала, как на духу. Одри почему-то не знала этого слова, потому я сказала его на русском.
Высоко вскинутые брови собеседницы подсказали, что она в недоумении.
Попросила её встать и показала, где располагаются эти органы.
– Бадры, – кивнула женщина. – Иногда тянет, попью отвара, на некоторое время боли утихают. Я уже стара, нет ничего удивительного в моих недомоганиях.
– Да, бадры, – теперь буду знать. – У вас они страдают. Снимите рубаху и животом лягте на мою кровать.
Женщина замешкалась на секунду, но я была настойчива, потому она недолго сопротивлялась. Пока Нита выполняла приказ, я подошла к столу и взяла склянку с чернилами.
