"
"Лава неохотно выплеснулась из средоточия, заставив прикусить губу от боли, выбив слёзы из глаз, оглушая, и потекла по венам. Но, что удивительно, в этот раз было как будто чуточку, самую малость легче.
Алый цветок расцвёл под рукой, прорываясь между пальцами, ослепляя. И почти так же быстро, как вспыхнул, впитался в тело Лиама.
Я устало отняла руку от его груди, сморгнула слёзы и посмотрела на затягивающуюся страшную, просто жуткую рану. И внутри с источником тоже происходили перемены: белый свет моей магии буквально испепелял тёмную гниль, оздоравливая, исцеляя.
На лбу колдуна выступили мелкие бисеринки пота, побледневшие губы превратились в тонкую линию. Глаза плотно закрыты, желваки ходуном, даже послышался скрип зубов, а ладонями он сжал подлокотники кресла так крепко, что бедное дерево затрещало.
Нита испытала облегчение, а вот Кенсингтон, по всей видимости, мучение.
Сама же, опираясь руками о стол, прошаркала к своему стулу, и, устроившись на нём, обессиленно откинулась на спинку. Долгие четверть часа с напряжением и в полной тишине следила за тем, как медленно рваный алый шрам стягивается и позади остаётся едва заметный розовый след.
– Как вы? – тихо спросила я, когда дело было закончено.
Лиам не спешил говорить, он сидел всё в той же напряжённой позе, крепко зажмурившись.
– Терпимо, – выдохнул наконец-то. – Но мне бы прилечь. Ноги что-то дрожат, – криво усмехнулся он. – Спасибо.
И столько в одном-единственном слове. Я улыбнулась ему в ответ:
– Я тоже почти без сил и буду сидеть тут, пока они ко мне хотя бы отчасти не вернутся.
– Вы знаете язык фей. Их письмена. Даже предположить не могу, почему, как? – покачал головой Лиам. – Никогда не встречал человека, которому феи доверили бы подобное. Да ещё до семнадцатилетия! Это что-то за гранью моего разумения.
– Это магические знаки, – пояснила я, – которые в определённых комбинациях могут многое. Переставь я эти символы местами, у вас бы целую неделю крутило всё нутро, и эти пытки закончились бы мучительной смертью.
Одна ошибка в чёрточке, не под тем углом, и вам бы оторвало ногу.
С каждым моим словом брови Лиама поднимались всё выше.
– Я не могу пока понять систему, по каким законам всё это работает. Мне нужно время, чтобы всё изучить. Поэкспериментировать, – на последнем слове и дуэнья, внимательно нас слушавшая, и Кенсингтон синхронно вздрогнули.
– Отныне раббатор не имеет надо мной власти? – уточнила важное.
– Да. Но лучше со святошами всё же дружить, – кивнул мужчина.
