Автор
Даша не может прижать свою малышку к сердцу: незнакомые люди в квартире создают панику и устраивают скандал. Она твердо стоит за своим ребенком, но женщина из опеки уверена, что имеет претензии. В воздухе чувствуется напряжение, а дочь начинает задыхаться от страха.
Терапевт поднимает взгляд на меня, красноречиво поправляет очки. Знаю я, о чем эта женщина сейчас думает. Нельзя так халатно относиться к своему здоровью, но у меня просто времени не было вплотную заняться этой проблемой.
Да и денег, если честно.
— Тогда ХГЧ еще проверим, чтобы исключить беременность. Сейчас на первый этаж, потом обратно, но в триста шестой. Полежите под капельницей, пока результаты будут готовиться.
— Под капельницей? У меня что-то серьезное? — я всерьез пугаюсь иголки в вене.
— Девушка, не переживайте вы так, обычную глюкозу с витаминками поставим для начала. У вас все симптомы истощения. Нервничаете много?
— Бывает…
Камиль заходит ко мне в палату, когда медсестра закрепляет систему на руке. Она берет с него слово не волновать меня и веси себя тихо. Я остаюсь под чутким наблюдением мужских вопросительно прищуренных глаз.
— Что? — не выдерживаю после пары минут сверления взглядом моего тельца.
— Это ребенок Антона?
— Еська? Ну конечно, мы вроде уже разобрались с этим вопросом.
— Я про того, который сейчас внутри тебя, — продолжает веселиться Камиль.
А я хмурюсь, потому что вспоминаю, что такая вероятность действительно может быть. В тот наш единственный раз после развода мы с Антоном потеряли голову. Ни он, ни я не подумали о последствиях.
Нет…
— Нет… — повторяю я уже вслух. — Это всего лишь переутомление. Еся стала плохо спать в последнее время, мне приходится по часу ее укачивать.
— Пацана вам надо, чтобы был полный комплект.
— Ты меня не слышишь? Я не в положении.
— Да я-то слышу все прекрасно, только у тебя глаза, Даш, резко увеличились от испуга. Кого ты пытаешься обмануть?
— Если у тебя не рентгеновское зрение, то перестань провоцировать меня и накручивать. Я не беременна.
— Как скажешь. Шоколадку хочешь?
— Хочу.
Отвечаю так только ради того, чтобы выгнать Камиля из палаты. Когда он выходит, я под какими-то странными эмоциями кладу ладонь на живот и растопыриваю пальцы. Прислушиваюсь к своему организму, наивно пытаюсь определить, шевелится у меня там кто-то или нет.
Как будто на таком сроке можно что-то почувствовать.
За все время капельницы я съедаю половину песочной палочки с тягучей карамелью. Мне страшно, я совершенно не готова ко второму ребенку.
