Автор
Даша не может прижать свою малышку к сердцу: незнакомые люди в квартире создают панику и устраивают скандал. Она твердо стоит за своим ребенком, но женщина из опеки уверена, что имеет претензии. В воздухе чувствуется напряжение, а дочь начинает задыхаться от страха.
Но советую поторопиться, пока на тарелке еще хоть что-то осталось, — перевожу взгляд на заметно поредевшую стопку блинчиков. — А ты на работу не опаздываешь?
— Все-таки хочешь меня выгнать, карамелька? Начальники вообще не опаздывают, они задерживаются. Я сегодня дома останусь, вечером надо будет поработать, а так я весь твой. Можешь эксплуатировать по полной, — Антон разводит руки, демонстрируя, что я могу целый долгий день «ездить» на нем.
— Думаешь, не воспользуюсь таким щедрым предложением? — кажется, я действительно заигрываю со своим мужем.
— Какая милая у меня жена, — Антон садится за стол. — Меня посещают сомнения, — он берет блинчик двумя руками и с подозрением рассматривает его. — Ты точно не решила меня отравить?
— Ешь, — командует Гектор. — Вкусно, я еще хочу. Можно?
— Можно, малыш.
— Когда вы успели спеться?
— Когда ты бессовестно дрых, Тош. Оставил меня с двумя…с тремя детьми один на один, а сам лицом в подушку. Кто мне обещал к Есе вставать? Ты даже не услышал ее.
— Каюсь, Дашуль. Впредь на тумбочку буду класть не телефон, а включенную видео-няню.
— Ловлю тебя на слове.
Завтрак заканчивается все-таки коллективной уборкой. Я смотрю на попытки Антона натянуть тряпку на швабру, долго смотрю, веселясь из-за его «мучений», но потом со вздохом встаю помочь мужу, потому что его попытки так и не увенчаются успехом.
Гектор тоже с удовольствием крутится рядом и вытирает небольшие следы брызг с тех мест, до которых может дотянуться.
— Может, съездим куда-нибудь? — интересуется Антон, составляя грязную посуду в посудомойку.
— Можно… Но куда?
— А тебе самой куда хотелось бы?
— Какой-нибудь детский центр? Я не знаю даже…
— Поищу, Даш.
Я хочу подойти к Еське, потому что принцесса со всей серьезностью сводит к переносице бровки из-за отсутствия внимания, но Антон перехватывает меня.
Кладет на талию свои руки, губами прижимается к затылку и глубоко вдыхает.
— Все совсем плохо? — невольно вырывается из меня.
— Теперь уже я не знаю, карамелька. Не знаю.
День проходит быстро. Малышня получает гору впечатлений, а мы с Антоном играем в гляделки и оттягиваем момент напряженного разговора.
В том, что он будет именно таким, я уже не сомневаюсь. Слишком много раз я сегодня ловила своего мужа на сдвинутых к переносице бровях и тяжелом взгляде.
