Автор
Даша не может прижать свою малышку к сердцу: незнакомые люди в квартире создают панику и устраивают скандал. Она твердо стоит за своим ребенком, но женщина из опеки уверена, что имеет претензии. В воздухе чувствуется напряжение, а дочь начинает задыхаться от страха.
— Что нанаблюдал? — интересуюсь как бы вскользь, а у самого руки чешутся прижать локоть к горлу Кама и вытрясти из него всю правду.
— Грустная она у тебя, не улыбается совсем. От меня шарахается, на ужин больше не зовет, — он вздыхает. — Хотя запахи иногда такие, что желудок сводит. Если бы я тебя не знал, Антох, подумал бы, что ты и руку на нее поднимаешь.
— Чего? Это еще с какой стати?
— А с такой, что она забитая слишком. Потерянная. Ты если исправлять ситуацию не собираешься, я тебе лично морду набью, — скалится и кивает мне головой на дом.
Я машинально поворачиваюсь и чуть не теряю нижнюю челюсть. Забыл, какой Даша может быть. Ее даже немного болезненная худоба на лице сейчас не портит. А с учетом того, что она и синяки свои умудрилась как-то замазать…
Платье оттеняет цвет глаз, они как будто ярче стали. Несколько светлых прядей трогательно обрамляют лицо, вырез на груди совсем не пошлый, но внимание притягивает похлеще открытых вульгарных декольте.
Дашка похожа на Снежную Королеву, только моя бывшая жена гораздо мягче, невиннее и трогательнее.
— И ты мне будешь говорить, что вот эта девочка была с тобой только из-за денег? Глаза разуй, придурок, — комментирует Кам, толкая меня под ребра локтем.
— За что купил, за то и продал. Хотя я сам уже, честно говоря, нихрена не понимаю.
— Иди лови свою принцессу, пока она на этих убийственных шпильках ступени не пересчитала, а я погнал жрать свой комбикорм из пластикового контейнера.
— Не прибедняйся, мученик. Мы в одном ресторане заказы делаем.
Камиль салютует моей бывшей жене, а потом, специально чтобы смутить ее, шлет Даше воздушный поцелуй. Он сваливает, а меня по инерции толкает вперед, чтобы помочь карамельке спуститься к нам, простым смертным.
Я протягиваю Даше руку, на что получаю лишь недовольный фырк.
— Не глупи, — качаю головой немного снисходительно. — Ты же не хочешь сломать одну из своих обалденных ножек?
Молчит.
Дашка строит из себя независимую серьезную леди, даже не улыбается, но в итоге у нее действительно путаются в длинном подоле ноги. Она летит вперед под собственный короткий сдавленный визг.
Летит и оказывается в моих руках, когда я легко подхватываю ее за талию и аккуратно ставлю перед собой, продолжив поддерживать на всякий случай.
— Спасибо…
Ну надо же, голосок прорезался.
— Пожалуйста, упрямица.
