Автор
Даша не может прижать свою малышку к сердцу: незнакомые люди в квартире создают панику и устраивают скандал. Она твердо стоит за своим ребенком, но женщина из опеки уверена, что имеет претензии. В воздухе чувствуется напряжение, а дочь начинает задыхаться от страха.
— Я все ждала, а ты никак не появлялся на кухне с Еськой на вытянутых руках, не зная, что делать с плачущим ребенком. У вас здесь аура какая-то особенная? Что Антон, что ты…
— Умеем обращаться с детьми? Вряд ли я взялся бы менять памперс, так что ничего особенного. А твоя принцесса вообще любит все блестящее, покажи ей что-то такое… — Камиль вытягивает массивную цепь серебряного цвета на своей шее.
— Отвлекающий маневр?
— Что-то вроде того.
Еська начинает жевать какую-то пищащую игрушку, и я вытаскиваю телефон, чтобы сделать несколько новых фотографий дочери.
У меня вся галерея забиты подобными фото. Иногда я по ним отслеживаю, насколько она выросла — когда это происходит на твоих глазах, как-то не замечаешь изменений, а вот если сравнить сегодняшнюю Есению с ней же месяц назад…
А это что?
Из-за моего утреннего срыва, когда я решила поискать информацию об Антоне, мне теперь всплывают все статьи, связанные с ним. И одна такая как раз разворачивается на экране, когда я едва могу удержать телефон в руках.
— Эй, соседка, ты чего? — Камиль подходит ко мне, чтобы положить руку на плечо.
Он отводит мою руку в сторону к себе и тут же хмурится, мельком пробежав глазами по скандальной новости.
— Все же надо бы провести Антохе лекцию по половому воспитанию.
Переводя взгляд на жующую пищалку малышку, он спрашивает:
— Кого хотим, Есения Антоновна? Брата или такую же милую сестричку?
Я стараюсь сосредоточиться на фотографиях в статье, но перед глазами появляются какие-то странные назойливые точки.
— Это она, да? — перевожу взгляд на Камиля. — Невеста Антона?
— Насколько я знаю, у Тохи есть жена, — он подмигивает мне в знак поддержки и отбирает телефон. Увеличивает изображение на экране двумя пальцами, разглядывает около минуты. — Вроде она, но выглядит как-то странно.
— Почему странно?
— Серая слишком. Я видел Веронику несколько раз в жизни и ни за что не поверил бы, если б не увидел своими глазами, что она может появиться перед журналюгами в таком виде.
— Что это значит?
— Жалость хочет вызвать, — Камиль обыденно пожимает плечами. — Не удивлюсь, если она и синяки под глазами себе нарисовала перед интервью. Или она спит с журналистом, и ее подкорректировали во всем известной программе. Только обычно фотошоп используют, чтобы сделать кого-то лучше, а здесь добивались противоположного эффекта.
— Ты обо всех женщинах так думаешь? — я почему-то начинаю злиться.
