Но тот с хмурым видом отвернулся и занялся лошадьми. Магдалена решила, что его мучает совесть, так как ему следовало быть сейчас с женой и новорожденным. С другой стороны, он был вынужден работать, чтобы прокормить семью. И не сам ли он говорил, что скоро разживется деньгами? Быть может, эта поездка и была тем самым приработком, о котором он упоминал в тот день…
Когда лошадей наконец запрягли, Магдалена устроилась на облучке, в то время как Лукас с крестьянами шли рядом с повозкой и вели лошадей. Кто-то щелкнул кнутом, и повозка со скрипом тронулась. Магдалена с любопытством заглянула в кузов, где стояло несколько связанных бочек. Узлы были довольно слабые, и бочки на крутом склоне угрожающе раскачивались.
– Что ты там нагрузил? – спросила Магдалена у Лукаса. – Надеюсь, ничего тяжелого, иначе все в реку скатится…
– Это вино, – пробормотал Лукас. – Везу в Сойен.
Он хмуро потянул за узду, словно работа требовала от него особенного внимания.
Крестьяне бранились и хлестали лошадей. Наконец они выбрались из ущелья и двинулись дальше своим ходом. Дорога вела среди пологих холмов, мимо крошечных деревушек, к селению Сойен. Лукас молчал всю дорогу. Даже когда Магдалена спросила его о здоровье жены, он ответил уклончиво.
«Что с ним такое? – думала она. – Ведет себя так, будто что-то скрывает…»
Она невольно потянулась к корсажу, под которым держала письмо Шреефогля. А что, если Лукас работает на Бюхнера? И приработок его состоит в том, чтобы шпионить по трактам? Магдалена украдкой взглянула на молодого извозчика, но тот смотрел прямо перед собой и молчал.
Впереди показались первые дома Сойена. Живописная деревня примостилась на старинном торговом пути, ведущем из Аугсбурга, через Шонгау и до Венеции. К северу от оживленного Солевого тракта уходила еще одна дорога, так что местные жители неплохо зарабатывали на проезжих торговцах, паломниках и извозчиках. В деревне имелось множество трактиров, всевозможных лавок и несколько кузниц. В открытом амбаре были выставлены на продажу солевые круги, завернутые в холст. На широкой главной улице группа ребятишек играла в шарики. Какой-то мальчишка швырнул в извозчика пригоршню конского навоза, тот сердито погрозил ему кулаком. Над домами разносился стук кузнечного молота.
– Я, пожалуй, сойду здесь, – сказала Магдалена Лукасу и показала на лавку. – Спасибо тебе большое.
Баумгартнер остановил лошадей и позволил ей слезть. Коротко кивнул на прощание, после чего щелкнул кнутом и проехал немного дальше. Магдалена сделала вид, что заходит в лавку, но потом спряталась за углом и оттуда стала следить за повозкой. Странное поведение Лукаса пробудило в ней любопытство.