Не уверен, что нам…
– Промедление вызвано и тем, что вы каждый день изменяете текст, – перебил его Вюрмзеер. – Я до сих пор не знаю, что должен говорить Каиафа, когда Иуда выступает перед советом иудейских законников. Быть может, вам только на руку, чтобы мистерия не состоялась прежде срока.
– Я в первую очередь учитель, не забывайте об этом, – сдержанно ответил Кайзер. – Если эта работа и требует от меня бо́льших усилий, то виной тому ваш сын, который даже простые числа перемножить не в состоянии.
Вюрмзеер перегнулся через стол и погрозил Кайзеру пальцем:
– Попридержите язык, учитель! Иначе от кого вы впредь будете получать дрова в школу? Может, от этих батрацких детей, которых так любите держать подле себя?
Зайлер сглотнул. От Симона не укрылся исполненный злобы взгляд Вюрмзеера.
– Пока ты лишь играешь Иуду в мистерии, – произнес тот едва слышно. – Смотри не стань им в действительности.
Зайлер поднял дрожащую руку.
– С этим наконец-то разобрались, – облегченно промолвил судья. – Значит, постановка состоится в Троицу. Теперь перейдем к следующему вопросу. – Тут лицо его померкло. – Я узнал от аббата, что Айрль вчера сбежал из своей камеры. Очевидно, он воспользовался переполохом после землетрясения и скрылся.
Над столом поднялся сердитый гомон. Советники все, как один, глотнули из своих кружек, словно могли тем самым унять не только жажду, но и злость.
– Как это могло произойти? – спросил наконец Конрад Файстенмантель. – Для чего же тогда явился этот индюк из Шонгау, да еще притащил солдат с палачом, если не может уследить за одним заключенным?
– Вы читаете мои мысли, – ответил Ригер. – Возмутительно! При том, что Айрль наверняка сегодня сознался бы. Вот что бывает, когда горожане вмешиваются в наши дела. – Губы его растянулись в тонкой улыбке. – Что ж, нет худа без добра. Этот побег покажет курфюрсту, что мастеру Лехнеру не под силу управлять у нас, в Аммергау.
– Этот Ксавер наверняка еще шатается где-нибудь поблизости, – с хмурым видом произнес Файстенмантель. – И неизвестно, кого из нас он теперь распнет или зарежет. Как бы то ни было, я отправлю всех людей, кого можно, на его поиски. Ксаверу от нас не уйти!
Симон нахмурился. До недавних пор Файстенмантель был твердо убежден, что его сына убил кто-то из Гёблей. Но ему, очевидно, ничего не стоило переменить свое мнение – лишь бы состоялась постановка.
– Я бы на твоем месте не был столь уверен, – проговорил Вюрмзеер. – У Ксавера немало сообщников среди местных батраков и бродяг. Если он укроется у кого-нибудь в хижине, у нас возникнут трудности.