Анастасия, решительно настаивающая на своей праве остаться, оказывается перед лицом главного директора влиятельного архитектурного холдинга. Сцена запечатлена в ее памяти как тревожная и полная напряжения — стены офиса гнетут, а взгляды соперничают на фоне угрюмого бука посреди просторной комнаты....
Именно на это платье фантастическая скидка еще и пятьсот рублей останется!
Вера от белой зависти вздыхает, а мне даже моргать не хочется, чтобы и на секундочку не упустить из вида такую красоту. И дотронуться платья страшно. Вдруг заляпаю или порву ногтем?
Зато мать не стесняется. Вся в колебаниях она кружит возле манекена, пытаясь рассмотреть хоть какой-то дефект.
Внезапно Зинаида Федоровна слишком близко подходит и, прильнув лицом к платью, хватает манекен за грудь.
— Что вы делаете?! — нервозно вскрикивает консультант.
"— А я на зуб пробую, — без ноты стыда отвечает мать. — Не могут алмазы стоить так дешево. Стекляшек налепили и обманываете.
И тут не выдерживаю я, забываю о почете к родителям, грубовато оттаскиваю Зинаиду подальше от брошки. Слава богу, мама не накрасилась сегодня помадой.
Зинаиды Федоровна задумчиво клацает зубами, будто чувствует вкус искрящихся камней.
— Настоящие, — подводит итог.
— За эту сумму можно и с кристалликами купить.
— Ну, уж нет! Ты, Настька, должна выходить замуж в самом лучшем, — одергивается Зинаида Федоровна. — Шагай в примерочную, — командует и разворачивается к девушке-консультанту, что покраснела от выпада маменьки, — а ты неси платье!
Ох. Наверное, девочки из бутика подумают, что наша компания только вчера вылезла из пещеры и научилась держать в руках палку! Все благодаря Зинаиде Федоровне…
Но я понимаю, что нужно проявлять терпение к матери, какой бы она ни была.
Кстати, Марк Лютольф не соврал. В примерочной я становлюсь действительно похожей на счастливую женщину.
А Зинаида говорит что я, вылитая Кэтрин Миддолтон. Герцогиня Кембриджская. И мне непременно нужно включить веточки мирта в свадебный букет, чтобы стать еще благородней.
Я верчусь подле ростового зеркала и ощущаю мандраж, а еще предвкушение чего-то грандиозного.
— Верка, — обращается к подруге Зинаида, когда я заканчиваю с примеркой и облачаюсь в свое, — себе тряпки купила?
— Зачем? — хмыкает практичная Вера.
— Цвет? — придирчиво выясняет мама.
— Голубой.
— Не пойдет! Свадьба дочери будет в оттеках бордо. — Кажется, я только сегодня узнаю обо всех подробностях. — Нам нужны стильные памятные фотографии.
— А ты, мамочка, — спешу защитить Веру, — купила?
— Марик уже подарил, — деловито отвечает.
