Анастасия, решительно настаивающая на своей праве остаться, оказывается перед лицом главного директора влиятельного архитектурного холдинга. Сцена запечатлена в ее памяти как тревожная и полная напряжения — стены офиса гнетут, а взгляды соперничают на фоне угрюмого бука посреди просторной комнаты....
Сказал бы даже роскошный исходя из представлений Олега.
Тут подозрительно тихо. Только скрипят половицы от наших шагов. Горят люстры.
Парни в балаклавах мгновенно рассредоточиваются по дому, поднимаются на второй этаж.
Мы с Амиром смиренно ждем внизу. Брат с ботинками заваливается на чудовищный диван с золочеными подлокотниками. Как в борделях.
Через пару минут вновь раздаются шаги по лестнице.
— Чисто. Здесь никого нет, — отчитывается мужчина.
По командирскому тону предполагаю, что он и есть Японец.
— Как это нет?! — ору.
— Мы проверили все.
Амир поднимается с дивана, озвучивая свое мнение:
— Может, через запасной выход сбежал?
— Не успел бы!
Э…нет, ребята.
Приказываю, чтобы все замерли, а сам начинаю медленно двигаться по квадратам первого этажа.
Куда бы мог деться трусливый как мышь бизнесмен с наверняка обмоченными штанами после приезда Японца? Времени на раздумья у него было критически мало, плюс им одолевал дичайший страх за собственную шкуру.
За диванами в левой части дома большое окно, украшенное портьерами.
— И снова здравствуй! — резко отодвигаю штору, хватаю Золотова за грудки и валю на пол.
Бизнесмен огорчен, однако в его глазах все еще прослеживается безумие. Олег истерично хохочет и смахивает с покрасневшего лица капли пота.
— Ну и ладно, Марк Лютольф, — принимает исход. — Все равно я тебя обыграл. Суда не будет!
— Что ты имеешь в виду?
— А ведь Настя и правда тебя полюбила, а ты опоздал… АДВОКАТ… Жена попыталась сбежать, но мы ее остановили.
Я то ли хриплю, то ли рычу от досады.
Вспыльчивый Амир не выдерживает:
— Да я ему паяльником глаза выжгу!
— Остынь, — притормаживаю брата.
Золотов отвратительно посмеивается:
— Делайте что хотите, мне уже терять нечего. Главное, что Настя тебе не достанется!
— По костям разобран будешь, — угрожаю, надеясь хоть на слабый проблеск рассудка Олега.
— Я весь твой, — Золотов ерзает по полу. Замечаю мокрые следы на темном паркете от его брюк. — Ты же не зря, так печешься за девушку? У тебя к ней интерес не только любовный? — Олег утирает сопли и шмыгает носом. — Я ездил в клинику, где оплодотворяли мою бывшую жену и хорошенько протряс всех. Врачи признались, что мой материал оказался непригодным, и они решились на авантюру, взяв пробирку другого донора. И кто же он?
Не понимаю, к чему ведет Золотов.
