В комнате царила напряженная тишина, словно воздух пропитан священным жаром. Дочь прокурора была как живой лист в руках двух мужчин: упиралась и сжимала, готовясь отскакать прочь. Егор и Павел обсуждали, зачем привезли именно её, когда знали, что им нужно было доверху заняться другим человеком — тем, кто знал, когда будет поиски....
Скольких же денег это будет стоить Амиру? Построить здание, найти персонал, организовать всё. С ума можно сойти!"
"Как я могла подумать, что он мог пользоваться мной? Как эта отвратительная мысль пришла мне в голову! Ненормальная! Приют – это даже не кольцо с бриллиантом. Это нечто гораздо более глубокое и такое важное, несравнимое ни с какими другими подарками, которые обычно дарят мужчины! Обычно.. а мой мужчина необычный!
«Ты стоишь того, чтобы делать тебя счастливой, Лия»
От его ответа в груди защемило, а на глаза навернулись слёзы.
По пути к выходу напечатала:
«Ты приедешь ночью?»
«А ты будешь в своей пижаме?»
Улыбнувшись, я уткнулась в телефон и вышла на улицу. Отец стоял за колонной и говорил с кем-то, кого я отсюда не видела. Зашагав в его направлении, напечатала:
«Думаю, в ней я буду не долго, правда же?» - отправила и представив, как Амир меня от неё избавит прямо в его машине, покраснела.
Продолжая улыбаться, как умалишённая, подошла к папе, только сейчас подмечая насколько он напряжен.
Заметив, что я подошла, он протянул мне руку:
- Готова ехать?
- Да, пап…
Я перевела взгляд на мужчин, с которыми он беседовал и как будто в пропасть сорвалась. Без страховки, на самое дно.
Прямо напротив меня стоял Амир, держа в руке мобильный телефон. Увидев меня, карие глаза, что еще каких-то пол часа назад смотрели на меня с пылающим в них огнем, заволокло черной пеленой.
Я открыла рот, тщетно пытаясь вдохнуть.
- А это твоя дочь?
Раздался знакомый голос, и я спешно перевела взгляд на второго собеседника. Виталий…
- Да. Это Лия, моя дочь.
- Хммм, Лия значит, - протянул издевательски мужчина, без сомнения узнав меня, - ну здравствуй, Лия.
Ветер шумел в ушах, я ничего не слышала. Так происходит, когда летишь в свободном падении и не можешь найти ничего, за что бы можно было зацепиться и спастись. Точно знаешь, что вот-вот разобьешься, от страха сводит конечности, а ты смотришь вниз и не можешь взгляда оторвать от приближающейся точки, в которой тебя разнесёт на ошметки.
Вот и я смотрела на Амира, а у самой сердце заходилось в агонии. Трепыхалось, рвалось наружу.
Он молчал, не произнеся ни слова, а его взгляд стремительно менялся. Я физически ощущала, как растёт стена между нами. Высокая, непробивная. Дернулась в его сторону, или мне показалось, что я дернулась.
