В комнате царила напряженная тишина, словно воздух пропитан священным жаром. Дочь прокурора была как живой лист в руках двух мужчин: упиралась и сжимала, готовясь отскакать прочь. Егор и Павел обсуждали, зачем привезли именно её, когда знали, что им нужно было доверху заняться другим человеком — тем, кто знал, когда будет поиски....
Думаю, она бы и сама не против была, а?
- Мы не будем развивать эту тему, - холодно отрезал Амир, а у самого внутри лава кипела и испепеляла органы, оставляя черную выжженную пустоту.
- Да ладно, не горячись. Сколько таких еще будет. Но с Игнатовыми надо что-то делать. Ты же так просто это им с рук не спустишь?
- Слушай, Виталь, я тебя у ресторана на перекрёстке высажу, не обессудь. Поговорим завтра. Мне надо самому это обмозговать.
- Понимаю. Обмозгуй, - не стал спорить старый знакомый.
Виталий знал, что Амир относится к тому типу людей, который отдаёт предпочтение не компании, а самому себе.
– Но если что нужно, ты знаешь где меня найти. Я в городе еще пару дней, понадобится, и с ним решим и с дочкой его.
Высадив друга у ресторана, Шахин отправился в бар. Поднялся в кабинет и тяжело опустился в кресло. Глаза наткнулись на небольшой белый листок для записей, с нарисованным на нём сердечком. Это Лия в субботу нашла его в столе Амира, нарисовала сердце и приклеила его на угол монитора.
«Так ты будешь помнить о том, что я думаю о тебе» - сказала она перед тем, как они уехали.
Шахин потянулся и оторвал его. Скомкал в кулаке и стиснул с такой силой, что жесткие края вонзились кожу.
Неужели он так ошибся? Могла ли та встреча с ней быть не случайной? Первая, потом вторая… Вся эта её честность, открытость, слова на надрыве и признания в любви.
Резко встав, мужчина подошёл к бару, рывком достал бутылку и налил полный стакан виски. В несколько глотков опустошил его и хлопнул стаканом по поверхности стола.
В памяти всплыли ясные фиалковые глаза, мягкая улыбка и его скрутило ещё сильнее.
