В комнате царила напряженная тишина, словно воздух пропитан священным жаром. Дочь прокурора была как живой лист в руках двух мужчин: упиралась и сжимала, готовясь отскакать прочь. Егор и Павел обсуждали, зачем привезли именно её, когда знали, что им нужно было доверху заняться другим человеком — тем, кто знал, когда будет поиски....
А ты почему дома? Говорил, вроде, что наоборот на работе задержишься?
Я подошла к шкафчику, где у нас хранились медикаменты и достала оттуда баночку с аспирином. Налила стакан воды и бросила в неё шипучку.
- Решил взять работу на дом сегодня, да и человека одного жду.
- Какого?
- Да должны мне информацию на Шахина привезти.
Поднесла стакан к губам и замерла, по телу прокатилась паническая волна. Забыв о том, что собиралась пить, резко обернулась.
- Что за информация?
- Подстраховка. Если вдруг он решит как-то действовать против меня, чтобы у меня было чем на него надавить.
- Зачем, пап? К чему всё это? – даже не поняла, что голос звучит громче обычного, от чего папа повернулся и удивленно взглянул на меня.
- Это стандартная процедура, Лия. Хочешь защититься…
- Нападай первым?
- Нет, имей в запасе материал, с помощью которого можно иметь рычаги давления. Что с тобой, дочь?
Пульс забился у меня в затылке и мне просто захотелось подлететь к папе и умолять прекратить всё это. Зачем? Зачем ему информация на Амира? А что, если ему предоставят вместе с ней и информацию на меня? Ведь мы были вместе в его клубе, нас могли снять.
Голова пошла кругом и ноги подкосились. Не удержавшись, я рухнула на стул.
- Лиюш, ты что? – спешно подошла ко мне мама, - Плохо себя чувствуешь? – приложила мне ко лбу ладонь, а я вдруг почувствовала себя выжатой как лимон от всех этих тайн, навалившихся на меня в одночасье.
- Да, мне нехорошо, - стакан в руке дрожал, но я поднесла его к губам и залпом выпила воду. Капля потекла по подбородку, и я вытерла её тыльной стороной холодной ладони.
- Похоже, ты заболела, пойдём я отведу тебя в спальню и сварю бульон, сегодня полежишь.
Мама подняла меня за локоть и повела в сторону выхода из кухни. Ноги отказывались меня держать, ощущались ватными, не способными на передвижение. Может, нужно рассказать папе о нас с Амиром самой? Только как? От страха и предчувствия того, во что это могло обернуться меня затошнило, и я приложила руку к животу.
Что я могу ему сказать? Что люблю человека, который хотел его убить? Как вообще можно найти слова для подобного объяснения?
Мы прошли через гостиную и уже почти дошли до моей комнаты, когда в дверь раздался звонок.
- Я открою, - крикнула мама громко, осторожно отпуская мой локоть, будто без её поддержки я могла упасть, - сейчас, зайчонок, это, наверное, к папе.
