В комнате царила напряженная тишина, словно воздух пропитан священным жаром. Дочь прокурора была как живой лист в руках двух мужчин: упиралась и сжимала, готовясь отскакать прочь. Егор и Павел обсуждали, зачем привезли именно её, когда знали, что им нужно было доверху заняться другим человеком — тем, кто знал, когда будет поиски....
Они усыпили меня??? Да, они усыпили меня!!! Господи! От осознания происходящего изнутри поднялась бессильная злость. Как они могли так поступить со мной? Папа, мама… Мама тоже?!
Я рванула к двери, дернула за ручку, но тщетно. Она не поддалась. Дверь была заперта.
- Эй, - крикнув, ударила ладонью по массивному дереву, в надежде, что с другой стороны кто-то есть, - мама! Пап! Кто-нибудь!
Тишина!
- Да чтоб вас!
Еще раз стукнув по двери кулаком, я развернулась. Сердце рвалось из груди остервеневшей трелью.
Пять шагов, и я оказалась у окна. Отодвинула тяжелую штору и разочарованно захныкала. С другой стороны была прибита решётка. Снаружи раскинулся большой сад, где только отцвели яблони.
Чей это дом? Я не знаю. Не бывала здесь ни разу и местность незнакомая.
Заметавшись по комнате, я еще раз подлетела к двери, неистово тарабаня в неё и зовя по очереди всех, даже Никиту. Мне плевать кто дома, лишь бы кто-то подошёл. Но никто не приходил. Словно дом был абсолютно пуст и только тут, на втором этаже была одна я.
Психанув, я топнула ногой и истерически закричала. Если отец решил таким образом меня наказать, то я ему этого никогда не прощу.
Кажется, я сейчас понимаю, как себя чувствуют звери в клетках. Но я не хомяк или крыса, которую можно вот так закрыть на замок, чтобы не сбежала!
Заломила руки, чувствуя, как меня саму ломает изнутри. Что он придумал? Неужели отец и правда захочет посадить Амира и использует материал, который привёз ему чёртов Звягин.
Это его идея была усыпить меня, я точно помню его слова. А выполнил Никита. От отчаяния я съехала по стене спиной и брякнулась попой на пол. Только бы они не трогали Амира! Надеюсь, ему удастся защитить себя. Он ведь тоже не глупый, он просто обязан себя обезопасить. Ради себя. Меня. Нас. Пожалуйста, любимый, сделай это ради нас!
А папа… я даже думать о нём не могу! Как может человек, в котором души не чаешь в секунду стать чужим?! Это страшно, аномально! Но у меня ощущение, что я никогда не знала папу настоящего.
Неужели он мог вот так просто закрыть меня здесь? Я знала, что он способен на это дома, но чтобы вот так – в чужом, абсолютно незнакомом месте….
Сколько я так просидела – я не знаю. Спустя время заметила на тумбочке пакет, и превозмогая себя, встала, чтобы посмотреть что там. Внутри оказались фрукты, йогурт и шоколадные батончики.
