В комнате царила напряженная тишина, словно воздух пропитан священным жаром. Дочь прокурора была как живой лист в руках двух мужчин: упиралась и сжимала, готовясь отскакать прочь. Егор и Павел обсуждали, зачем привезли именно её, когда знали, что им нужно было доверху заняться другим человеком — тем, кто знал, когда будет поиски....
Действительно сожалел, долго места себе найти не мог тогда, пытаясь помочь, но потом как-то новая жизнь закрутилась, работа пошла, с Ирой познакомился, она забеременела. Нельзя было долго чувство вины копить, вот он и старался жить дальше.
- Я думал, что когда ты выйдешь, помогу тебе во всем. С работой, жильём, деньгами. Собирался как раньше, стать тебе братом.
От того, как рассмеялся Амир, сотряслись стекла.
- Отлично придумал! Только вот мне не нужна была твоя помощь, Игнатов, - Шахин устремил в друга пронзительный взгляд, - я ждал пока ты придешь и поговоришь со мной.
- Да на кой черт она тебе сдалась? – Петра сорвало с места, и он оказался прямо перед Амиром, - Ты же любую можешь себе выбрать. Щелкни пальцами и в ногах валяться десятками будут. Думаешь, я не знаю, как развлекаются такие как ты?
- А я уже наразвлекался. Это бессмысленное существование больше мне не интересно. Лия – моя женщина. Я люблю её. И хоть сам ты лживая трусливая мразь, твоя дочь очень отличается от тебя настоящей чистотой и искренностью, эмпатией к другим.
- Да, Лия вся в мать. Поэтому, когда ты заявился ко мне в дом и направил на Иру пистолет, я думал сдохну, если с ней что-то случится!
- Но не случилось ведь. Я пришел тогда свести счёты с тобой, Игнатов, а не с беременной женщиной. Только благодаря ей я тогда не убил тебя. Ей и еще не рождённой Лие… И зря ты держал её всю жизнь дома.
- Из-за тебя и держал! Думал, что вернёшься, - Игнатов с грустью взглянул на Амира, а потом тряхнул головой, будто отгоняя наваждение. – В общем так, Шахин. Делай звонок давай, чтобы я мог забрать свою дочь и увезти подальше от тебя. Если не сделаешь, мне придётся прибегнуть ко всей той информации, что у меня есть на тебя. И тогда не видать тебе ни баров твоих, ни света белого.
