В комнате царила напряженная тишина, словно воздух пропитан священным жаром. Дочь прокурора была как живой лист в руках двух мужчин: упиралась и сжимала, готовясь отскакать прочь. Егор и Павел обсуждали, зачем привезли именно её, когда знали, что им нужно было доверху заняться другим человеком — тем, кто знал, когда будет поиски....
С тех пор семьи моих одноклассников боялись, чтобы если вдруг мне что-то не понравится в отношении ко мне, я могу нажаловаться папе, и тогда такая же участь настигнет и их. Поэтому чтобы избавить себя от проблем, они просто запрещали своим чадам со мной общаться. Исключением были несколько ребят.
Больше я никому не говорила, что я дочь прокурора. Так жить легче.
- А ты знаешь, что врать нехорошо? – вернул меня из мыслей мужской голос.
- Пугать ни в чём не виноватых людей тоже, - я немного осмелела, хотя внутренняя дрожь все еще никуда не ушла.
Крупные, мягкие на вид губы неожиданно изогнулись в едва заметной усмешке, смягчив суровый образ, а меня это оглушило. Так бывает, что хватает какой-то мелочи, чтобы внутренности скрутило новой эмоцией. Мне вот хватило этого подобия улыбки, чтобы в горле пересохло и сердце затарабанило, как ненормальное.
Я засмотрелась. То ли от неожиданности, что он вообще умеет улыбаться, то ли потому что ему чертовски шла эта улыбка. Не знаю. Но взгляд застыл на широких скулах, короткой черной бороде, волевом подбородке и порочных губах.
Если бы не ситуация, в которой мы оказались, я бы непременно разглядела его броскую внешность еще с самого начала. Мной же руководил страх, который постепенно стал отпускать.
Как оказалось, мужчина был дьявольски красив! Такой мужественной, по-настоящему мужской красотой, от которой дух захватывает и дрожат кончики пальцев. У меня задрожали...
3
Оказывается, мужчина был дьявольски красив! Такой мужественной, по-настоящему мужской красотой, от которой дух захватывает и дрожат кончики пальцев.
Пульс по новой сорвался, когда я поняла, что меня отпускают. Мне ведь не послышалось?
- Если каждый так будет думать, в мире не останется места ничему хорошему, - ответила, поспешно поднимаясь с кресла, чтобы он вдруг не передумал.
Амир встал следом, и мы в какое-то мгновение оказались нос к носу. Точнее мой нос к его широкой груди. Лёгкие вихрем окутал древесный аромат дорогого парфюма, и я растерялась. Пошатнулась назад, но наткнулась ногами на кресло и почувствовала, как заваливаюсь. Взмахнула руками, уже представив как позорно валюсь обратно, но оказалась внезапно пойманной за талию. Резким движением Амир удержал меня, возвращая на место и включая моё бедное сердце на полную катушку.
